Книга МУР 1951, страница 172 – Сим Симович

Третий руководил погрузкой.

Это был плотный, кряжистый мужчина лет сорока в добротном коверкотовом пальто с бобровым воротником и щегольской каракулевой пирожковой шапке. На ногах его поблескивали начищенные до зеркального глянца шевровые ботинки на толстой микропоре. В левой руке мужчина держал кожаную планшетку с казенными бланками, а в зубах маслянисто дымилась заграничная сигарета в длинном янтарном мундштуке.

— Осторожнее ставь, олух! — донесся до угла склада негромкий, но властный, привыкший к беспрекословному подчинению голос щеголя. — Там фарфор саксонский восемнадцатого века и оклады рублевские. Треснет хоть одна доска — лично под трибунал отправлю, в штрафную роту под конвоем поедешь до самой Колымы!

— Слышишь, как соловей заливается? — прошептал Грач, привалившись к ледяному кирпичу стены рядом с Платоновым. Глаза капитана горели азартным, недобрым огоньком. — Чистый барчук министерский. Под коверкотом небось пистолетик дамский носит, а гонору на целого наркома. Ну что, Леха, как заходить будем? По-ментовски, со свистком и предъявлением мандата, или по-фронтовому, за шкирку и мордой в наст?

— Тихо заходить будем, — Платонов поправил ремень москвички, проверяя, легко ли наган выходит из кобуры. Рука под повязкой глухо ныла от сырости, но пальцы слушались четко. — Связного берем живым в первую очередь. Нам его рот нужен, а не дырка в его бобровом воротнике. Ты берешь на прицел двоих с ящиком, я валю под колено старшего. Без лишней пальбы, если получится.

— Добро. Пошли на цыпочках, пока паровоз на горке свистит.

Они скользнули в тень заштабелеванных шпал, двигаясь мягко, шаг в шаг. До правительственного фургона оставалось шагов тридцать, когда Платонов краем глаза уловил неладное.

Возле дальнего угла боксов, у приземистого топливозаправщика ЗИС-5 с полустертой надписью «Огнеопасно» на бочке, шевельнулась темная тень. Затем вторая — на крыше караулки. Никакой расхлябанности тыловых грузчиков в этих движениях не было: силуэты смещались плавно, перекатом от колонны к колонне, держа сектора обстрела крест-накрест.

Капкан захлопнулся раньше, чем сыщики успели сделать шаг к открытому плацу.

— Назад, Костя! — рявкнул Платонов, срывая наган из кармана и со всей силы толкая напарника в плечо за угол кирпичного выступа.

В ту же секунду тишину Басманного тупика разорвал сухой, хлесткий треск длинной автоматной очереди.

Пули калибра 7,62 с визгом вгрызлись в кирпичный угол пакгауза ровно на уровне груди, выбивая сноп едкой известковой крошки и щебня. Следом, с крыши караулки, ударил второй ствол — длинно, расчетливо, короткими отсечками по три патрона, прижимая сыщиков к мерзлой земле.

Стреляли не из трофейных немецких автоматов. Над двором стоял знакомый до дрожи в печенках, тяжелый, молотящий рокот отечественных ППШ. Били армейские стрелки, прошедшие войсковую выучку: плотно, с перекрытием мертвых зон, не давая высунуть головы даже на вершок.

— Твою мать в три перехвата! — взревел Грач, перекатившись через штабель дров и вскидывая свой автомат. — Нас ждали, суки! Это ж армейцы, Леха! Форма комендантская!

— К бензовозу отходи! — перекрикивая пальбу, крикнул Алексей, вскидывая наган и целясь навстречу мелькнувшей за цистерной фигуре в серой шинели.