Книга МУР 1951, страница 153 – Сим Симович

— Фамилии, клички, приметы старшего? — потребовал Алексей.

— Фамилий не называли, — Рабинович развел сухими ладонями. — Но сутулый дважды назвал напарника по воинскому званию: «капитан Ванин». Сказал: «Ты, Ванин, меньше дергайся, Платонов в Москве, никуда он от нас не денется, за ним уже приглядывают».

Алексей медленно выдохнул. Земля под ногами качнулась, но лицо сыщика осталось неподвижной маской из серого камня. Грач удивленно вскинул брови, покосившись на напарника:

— Платонов? Леха, ты слышал? Твоя фамилия прозвучала! Они про тебя толковали, черти полосатые!

— Слышал, Костя, — глухо отозвался Алексей, поднимаясь с табурета и надвигая кепку на лоб. — Не глухой.

Сыщик повернулся к старому часовщику и положил на верстак тяжелую ладонь:

— Спасибо за работу, Моисей Абрамович. Запритесь на все засовы, Федю с крыльца не убирайте. Если эти волки появятся снова — не спорьте, тяните время и сразу шлите весточку на Петровку через дежурного аптекаря на Колхозной. Скажете: для майора Крида. Поняли?

— Дай вам бог здоровья, старший лейтенант, — тихо прошелестел старик, снова натягивая лупу на глаз. — И будьте осторожны. Тот, кто охотится на волков, часто сам не замечает, как вокруг него смыкается загон.

Они вышли из душной лавки в серый, промозглый сухаревский день. Ветер рвал дым из кирпичных труб, галдящая толпа барахолки все так же перекатывалась между прилавками, а у Платонова в висках набатом стучало одно-единственное имя:

Капитан Ванин.

Тот самый соучастник из комендантской роты под Бреслау, чье имя стояло в сафьяновом блокноте за плинтусом. Человек, который шесть лет назад закапывал в подвале кирхи сундуки с награбленным золотом.

— Ну и дела, командир… — Грач ошарашенно крутил головой, придерживая полушубок. — Откуда эти тыловые крысы тебя знают? Ты же с пехотой от самой границы топал!

— На фронте, Костя, много дорог перекрещивалось, — бросил Алексей, шагая к выходу из переулка. — Разберемся. Пошли к трамваю, надо доложить Кри…

— Леха! — внезапно перебил его резкий, хриплый окрик из-за угла дощатого склада. — Платонов, сукин сын, ты ли это⁈

Алексей замер на обледенелой тропинке. Рука в кармане сама собой легла на ребристую рукоять нагана, палец взвел курок до сухого металлического щелчка.

Из тени заснеженных бревен, покачиваясь на негнущихся ногах, навстречу сыщикам шагнул коренастый офицер в расстегнутой шинели с капитанскими погонами военной комендатуры. На помятом, небритом лице военного блуждала пьяная, злая и одновременно безумно радостная ухмылка.

Настоящий Платонов знал этого человека с сорок второго года.

Но для Платонова из двадцать первого века перед ним стоял призрак из чужого, смертельно опасного прошлого.

Пьяная ухмылка на лице офицера застыла, стоило ему встретиться взглядом с Платоновым. Капитан покачнулся, ухватившись рукавицей за обледенелый край штабеля, и окинул фигуру Алексея мутным, колючим взглядом с головы до начищенных сапог.

Шинель на комендаче была знатная, из плотного генеральского сукна, но полы снизу заляпаны желтой глиной товарных тупиков, а одна форменная пуговица с гербом болталась на белой нитке. От военного за три шага шибало ядреным перегаром дешевой «султыги» пополам с запахом солдатского мыла и лежалой махорки.