Книга Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей, страница 70 – Алексей Варламов, Елена Колина, Юрий Буйда, и др.

Иногда он получал тайное удовольствие – guilty pleasure – от нового состояния тела. Боли делали его ближе. Будто он наконец обжился в родном и тёплом, чувствующем, живущем рядом параллельной жизнью … Сейчас оно понесёт его в магазин, затем на встречу, оно преодолеет для него лестницу, а потом ему нужно поесть, поспать, не забудь его напоить. Как интересно. Наверное, нужно его беречь. Другого нет и не будет.

Наверное, нужно его любить. Он вдруг понял. Перестать дёргать, тыкать, ругать, испытывать отвращение и – примириться. Оценить, пожалеть, поддержать. Не раздражаться, не подгонять, мол, что это опять тут у тебя вылезло/покраснело/заскрипело/заныло?! Не терзать этого молчаливого выносливого ослика. Который несёт и тянет каждое утро. Позаботиться, погладить. Не набивать жиром, консервами до отказа, а пощадить. Кашкой угостить. В конце концов, смирение – не поражение. Неизбежное и есть благо.

Он помнил из курса старославянского языка, что чело – голова, век – время. Отсюда и человек. Тело плюс Путь.

Однажды сидел смотрел на руки, ещё гладкие, по-прежнему сильные, грубые, с коротко стриженными ногтями, и думал: вот ведь – создание.

Вы когда-нибудь думали отдельно про свои руки? Как они удивительно сделаны! В сильный холод, в огненную жару – не капризничают, работают, в воде водостойкие, пыли и сухости не боятся, от грязи, от краски – помыл, почистил, и как новые. Кожа всё стерпит, а поранишься – так затянется, заживёт. А сколько пальцев! Все для разного предназначены. А кисть – двигается и туда, и сюда, и вокруг, на шарнире … Может быть груба и сильна – ворочай брёвна, ломай деревья, бей как кувалдой, – а может быть утончённой и взять со стола соринку, ухватить волос, разлепить реснички … Что бы ты знал о мире, если бы не твои руки? Вот эти, самые простые. Могут говорить, ласкать, чувствовать, брать, принимать, отдавать. Хочешь – зло, хочешь – любовь. Или что-то посередине. Совершеннейшее чудо во Вселенной.

Шёл как-то мимо детского сада и вдруг понял, что за оградой шумно, весело и самозабвенно играют люди, которые будут жить в мире без него. Вглядывался в неуклюжие синие, розовые, жёлтые комбинезончики, кричащие и размахивающие лопатками, и пытался нащупать, ухватить, а точнее – провидеть то самое время, мир, ему чуждый и страшный. А если вдруг он поймёт – как так, мир без него, как он сможет существовать? А если вдруг он поймёт – может быть, ему станет легче … Смотрел долго, пытливо, вгрызаясь взглядом в мельтешащие картинки, будто там показывали будущее.

А однажды в гостях у друзей наблюдал за их дочкой. Резкой прыгучей девочкой десяти лет, в которой бешено разгоралась природа подростка. Всё это – скорость, радость, красота, зарождающееся изящество, смех, крик, ежесекундное кручение, почти ведьминское, всё это угловатое, острое, взрывное – фейерверк, вихрь-коктейль раскрывающейся жизни!

И сначала он любовался и грелся искрами, что летели от неё. Затем невольно завидовал – её смуглым и свежим ручкам, стремительным спицам-ножкам, блестящим юрким плечикам, всему юному пробуждённому телу, которому ещё только предстоит дооформиться, вырасти, вжиться в тесное и грубо-шершавое пальто повседневности, осваиваться, смиряться и привыкать, ощущать ветер, жар, дрожь и трепет, прикасаться к другим телам, дружить, обниматься, толкаться, любить, принимать зародившегося в нём ребёнка … Чуть позже она будет переживать за своё тело, может быть, жалеть его, а придёт время – и помогать ему справляться с недугами … Зависть быстро прошла, осталась полуулыбка, с которой человек выходит из комнаты и кивает на дверь, как бы говоря: ну, кто следующий?