Книга Царствие мне небесное, страница 25 – Вера Богданова

Он распечатывает мне список анализов, которые нужно сдать. Он вписывает дату возможной госпитализации и сумму. И я даже какое-то время думаю, что это не серьезно все, ведь правда? Ее же правда можно отщипнуть. Из этого ужаса можно убежать. Зажмуриться, скрестить пальцы, обойтись малыми средствами – авось прокатит?

просто взять

и отщипнуть

раз – и нету

и забыть

Но не прокатит, я знаю это хорошо. Невозможно вырасти в семье врачей – хирургов, бактериологов, онкологов – и ставить на авось.

Я обращаюсь в профильную онкологическую больницу с большим именем. В кабинете сидит женщина с осветленными завитыми волосами, глубокими тенями под глазами, опущенными уголками губ. Я у нее сегодня десятый пациент и впереди еще шесть таких же отчаявшихся, возможно, умирающих, готовых на что угодно.

Она рассматривает мои бумаги, смотрит диск КТ. Ну, тут щипать нельзя, говорит она, нужно удалять и стенку бронха, откуда она растет, иначе велика вероятность рецидива и метастаз. Но расположение неудачное. Придется удалять всю верхнюю долю.

А дальше как без половины легкого, спрашиваю я. Инвалидность?

Хирург пожимает плечами. Ничего не могу сказать. Могу предложить только это.

Впервые в жизни мне необходимо подвести итоги. Я никогда не думала, что придется делать это в тридцать один год. Мне всегда казалось, что у меня впереди еще столько возможностей, что я только начала свой путь. И вдруг мне открылось очевидное: что можно умереть, так и застыв на старте. Кто-то остается там до пенсии, все собирается жить хорошо, не пользуясь красивым сервизом в серванте и откладывая деньги на будущие путешествия и черные дни, которые так и не случатся.

Муж тоже все время откладывает деньги. Он много зарабатывает, но боится тратить их даже себе на одежду. Это на пенсию, говорит он. Что, если ты не доживешь до пенсии, как-то спросила я. Такого варианта в его картине мира просто не было.

Я читаю об удалении верхней доли левого легкого. Возможные последствия: одышка, мерцательная аритмия, в целом проблемы с сердцем – повышение давления на сосуды, увеличение нагрузки на правые камеры сердца и постепенное развитие легочной и сердечной недостаточности. С легочной гипертензией после пульмонэктомии сталкиваются четыре пациента из десяти. Трое из десяти пациентов, столкнувшихся с гипертензией, умирают через восемнадцать месяцев^[4].

Дома слишком тихо. Я одеваюсь, выхожу в снег, иду по давно проторенному маршруту, мимо старого детского сада и рынка, вдоль желтых, присевших от старости домов к железнодорожным путям и станции Красный Балтиец. Мне нужно как-то переработать эти сомнения, чтобы они прогорели во время ходьбы – как топливо самолета, которому нужно садиться раньше графика, и вот он заходит на десятый круг над аэропортом, и пассажиры внутри уже смертельно устали от этой болтанки, но выбора у них нет.

Прогулки всегда приносят мне покой и помогают думать. Solvitur ambulando – «решается ходьбой». Эту фразу приписывают святому Августину, который делал такую пометку в своих трудах. Делай я эти пометки, они испещряли бы каждую мою книгу и статью. Отстраниться от хаоса, вызванного стрессом, возможно лишь шагая: по известному маршруту, если я хочу что-то обдумать, или же по неизвестным местам, когда я хочу отвлечься совсем. Иногда мне кажется, что находиться на одном месте невыносимо: я будто начинаю прорастать в кровать, квартиру, в эти стулья и диван, и это сродни умиранию. Мои мысли тучнеют, переполняют голову, становятся мрачнее, я не могу фокусироваться. И только движение и свежий воздух могут вернуть спокойствие и придать сил.