Книга Сказка для Анжелики, страница 59 – Елена Казанцева

— Я не жила счастливо, теперь точно знаю, что деньги счастья не приносят.

— А как ты, внученька, Могилевой то стала?

— Тут история интересная вышла. Мы бы с Пашкой так и так женились бы, но тут мои родители мне женишка подыскали. И оказался им Роберт из семейства Хасановых.

— Это оборванец Хусаинова?

— Да.

— Так я его ещё двадцать лет назад крапивой гонял из гаражей.

— Вот и пересеклись наши дорожки. Уж не знаю, за какие коврижки мой отец решил выдать меня замуж за него.

— А я понимаю, хотел поближе к Хасановым подобраться, те нынче в верхах, все в Думах сидят да ЗакСобраниях.

— Ну, может быть. Только показал он сразу себя, даже скрывать не стал, что любит по «жесткому». Вот первый раз от него меня Пашка спас, второй раз я сама сбежала. Боюсь третьего раза. Только после первого, когда я поняла, что ему нужен брак и деньги, я и предложила Паше расписаться. И не зря! Второй раз он привел дамочку из ЗАГСа, решил по-быстрому оформить брак, а я ему фигуру из трех пальцев.

Дед слушает меня и хмуриться. Не нравится ему, мне тоже обстановочка не внушает доверия. Того и гляди рванет.

И оно не задержалось.

Сидим вечером, ужинаем. За окном снег кружится. Дед сегодня полдня разгребал дорожки, а снег все валит и валит.

Но сидеть в доме, когда за окном метель, хорошо. В камине потрескивают дрова, теплый свет от лампы накрывает стол, а на столе над кружками поднимается пар.

Дед включил телевизор. Плазма мигнула и зажглась, а там новости. И во весь экран показывают пламя, суету пожарных, рядом скорая и милиция. А диктор вещает о том, что пожар вспыхнул внезапно по неустановленным причинам, и адрес.

— Э-это Пашин ангар! — ору я.

А дед молчит, уставившись в экран телевизора.

Пламя полыхает, съедая последние остатки здания, крыша заваливается внутрь, и столб огня, искр и дыма взмывает высоко в небо.

— Па-ша, — ору я.

Бросаюсь искать телефон, но он уже звонит. На дисплее высвечивается Пашка.

— Паша! Ты жив! — рыдая, вопрошаю я.

— Все хорошо, любимая, все хорошо, деда дай, — требует он.

А дед уже сам спешит и отбирает у меня телефон. Уходит в другую комнату.

Они долго о чем-то говорят, но из междометий и редких слов, что кидает дед, я ничего не могу понять. Только сердце часто бьется. Он жив! Больше ничего мне не надо.

Дед возвращается.

— Все хорошо, он сейчас оформит бумаги и приедет сюда, вещи твои привезет, — бросает дед.

Он хмур. Да и как тут не хмуриться, они снова погорельцы, весь бизнес, все, во что вкладывался Пашка, все погибло. Снова пожар, как тогда, больше тридцати лет назад.

Ночь ворочаюсь и не могу уснуть.

Уром Пашки нет. Хожу, как на иголках.

Паника внутри меня нарастает. Телефон молчит.

Звоню ему, но механический голос мне отвечает, что телефон абонента вне зоны действия сети.

Паника все сильнее и поглощает меня, как цунами, но Пашкина машина подъезжает к воротам.

Он выходит живой и здоровый, только немного уставший с дороги. Обнимает меня одной рукой и треплет собаку за загривок другой. Потом обнимает деда.

Мы идем в дом.

За ужином стараемся не говорить о делах. Чувствуется, что Пашка ничего не ел давно. Набрасывается на все, чтобы не подала я на стол.

Когда приходит насыщение, откидывается на спинку стула и щурится, как сытый кот.

— Паш, ты знаешь, кто тебя сжёг, — наконец спрашиваю я.