Книга Одиночество вдвоем или любовь на пятерых, страница 45 – Елена Казанцева

Кирилл потоптался вокруг, но тут взвыла бабка, так как усилился дождь.

Кирилл напрягся, поднял странную конструкцию с одного конца, перевернул и подлез, накидывая гроб себе на плечи. Приподнял. Тяжелый, гад. Но бабка бегает вокруг и ноет. Вскинул повыше, чтобы низ не волочился по земле, и сделал шаг.

— Ой, милок, вот так, вот так ровненько, — запричитала бабка.

А Кирилл сделал несколько шагов вперед. Нести столь странную конструкцию было страшно неудобно, вверх деревянного ящика давил на голову и плечи, он старался сползти, приходилось останавливаться и поправлять.

Он уже было прошёл участок своей соседки, оставалась ещё метров пятьдесят до калитки бабы Клавы, когда нога подвернулась, он споткнулся, не удержался и клюнул носом вперед. Но тяжелая ноша лежала на плечах, ноги его подломились, и он, со всего размаха, рухнул. Гроб накрыл его, наружу торчали только ноги.

— Ой! Ой! — орала баба Клава. — Убился!

Ее крик начал удаляться.

Кирилл сопел, хрипел, силясь встать, или хотя бы скинуть с себя ношу. Но вот беда, плечи застряли в гробу, не позволяя скинуть с себя деревянный ящик, наружу торчали только ноги. У Кирилла началась паника. Вокруг не души. Он не может подняться, его придавил гроб, и вылезти из него он тоже не может. А сумасшедшая бабка ускакала в дальние дали.

Он уже и так и сяк, застрял.

А пока он пыхтел, силясь вылезти из гроба, один из дачников, Василий, решил сходить на рыбалку. И так как Кирилл не запрещал ловить со своих мостков, то тот пошёл прямиком к нему в гости. Кирилл чуть приподнялся, сквозь щель увидел Василия и давай звать на помощь.

Василий же был подслеповат. Узрел что-то красное впереди, услышал знакомый голос, прибавил шаг. И наткнулся на крышку гроба с крестом во всю длину, а та шевелится и зовет знакомым голосом: Василь, Василь, помоги!

— Сгинь, нечистый! — орет Василь и бьет палкой по крышке гроба.

— Ой, ай, Василь, ты чего? — раздается из-под гроба.

А Василь не унимается, да как пнет крышку, та и слетела, гроб наклонился, выпуская из своего нутра Кирилла.

— Кирилл? — Василь стоит белый, как мел, и креститься. — Нечистый!

И тут на полянку вбегает баба Клава с соседкой.

— Василь? Ты чего? Ой, Кирилл, — причитает бабка Клава.

И тут Кирилл оглядывается.

Рядом с бабкой стоит молодая женщина с русыми волосами, заплетенными в косу. Светлый локон выбился из косы, и ветер треплет его. А на него, Кирилла, смотрят голубые, как озера глаза.

— Настя, чего стоишь, воды принеси, — кричит на нее бабка Клава.

— Настя? — спрашивает Кирилл, а потом в его мозгу складываются паззлы.

В Мамбе он видел, что до Насти двадцать метров, красивая девушка, смотрящаяся в зеркало поздним вечером, звонкий смех, который раздваивался, как эхо, он его слышал и в телефоне и неподалеку, за стеной бурьяна.

— Настя, — произнес более уверенно Кирилл. — А я Кирилл, странник, который рыщет по свету в поисках своей Ассоль.

— Кирилл, — выдыхает его Настя.

— Ты такая красавица, — Кирилл не может отвести от нее глаз.

— Ой, дождь усиливается, Кирилл, тащи домовину, а то намокнет, — грубо прерывает его бабка. — Василь, чего встал? Помогай!

— А чо, я не чо, — топчется Василь. — Испужался я, думал покойник с кладбища забрел к нам…

— Ой, не неси чушь, — орет бабка, — давайте, тащите быстрее.