Книга Жизнь как квест, страница 97 – Елена Казанцева

Мать краснеет, ее шея покрывается некрасивыми пятнами, она резко выпивает рюмку и отворачивается в сторону, смахивая слезу.

— Девочки, давайте Зою лучше помянем, — блеет папа, пытаясь смягчить неловкую ситуацию.

— А ты, Валерка, лучше помолчи, — вдруг обрывает его одна из теток. — Мы и так Зойку поминаем. Вот высказать хотим все ее сестре — стерве, что столько судеб порушила.

Мама ерзает на стуле, под ней просто горит пол.

— Ничего я не разрушала, — вдруг кричит она на бывших товарок. — Гришку бросила, да. Пьянь он подзаборная. И семья у него алкаш на алкаше. И сестре я говорила, что ничего хорошего у нее с Гришкой не выйдет. Так и получилось. Полгода вместе прожили, она его трезвым не видела. А потом он сдох под забором в пьяном бреду. Что я разрушила? Да она спасибо мне сказать должна!

— Так он может бы и не запил бы, а в тебя влюбился, ты его бросила, бляд…на.

— Ну, и страсти у вас мексиканские, — шепчет мне на ухо Кирилл, а у самого глаза по пятаку.

— Это я бля…а, — кричит мама, она вскочила, и папе приходится встать между двух женщин, чтобы они не сошлись в рукопашную.

— Ты, ты, — орет третья товарка. — Валерка, а ты уверен, что у тебя сын от тебя родился?

И меня начинает тошнить.

— Уведи меня отсюда, — прошу я Кирилла.

И мы уходим, едем в гостиницу, потому что сегодня я не хочу видеть никого из моих знакомых. Столько грязи сейчас вылито на мою семью, что мне становится плохо.

Едем к Кириллу в гостиницу. В номере тихо и уютно. Даже странно, что в моем маленьком городке есть такие хорошие гостиницы.

Я забираюсь на кровать и ложусь в позу эмбриона, подтягивая коленки к груди. Кровать скрипит и прогибается. Позади меня ложиться Кирилл и кладет на меня руку, а потом подтягивает меня к себе. Так мы и лежим, обнявшись.

Через несколько минут я засыпаю. День был очень напряженный и эмоционально измотал меня.

Просыпаюсь от того, что солнце бьет в глаза. Утро.

Невольно оглядываюсь. Рядом примята подушка, а в туалете шумит вода. И я лежу под одеялом только в белье. Но я же не раздевалась?

Ныряю под одеяло. Мне так стыдно! Боже!

И тут вода перестает шуметь, дверь открывается, и, впуская пар в комнату, выходит Кирилл.

Мама дорогая, хорошо, что одел халат. Я бы не выдержала.

— Доброе утро, соня. Я завтрак в номер заказал.

— Отвернись, — бурчу я. — А халат еще один тут есть?

— Вот, — и Кирилл подает мне халат, сам то он в своем личном, ему тот, что выдают в гостинице, даже на руку не налезет.

— Отвернись, — шепчу я, сама не понимая, что он вчера меня раздевал и ничего нового, наверное, не увидит.

Но Кирилл строит мне рожицу и отворачивается. А я накидываю халат и спешу в ванную.

Потом плотный завтрак. С Кириллом по-другому не получится. Но умеет накормить.

Впереди у нас еще один день, и уж он точно не будет легким, потому что сегодня будет оглашено завещание тети Зои.

А я хочу посмотреть ее архив.

Глава тридцать седьмая

Через час мы уже у тетки в доме. Тут все так же, как и было при хозяйке. Тикают старинные часы, в углу под вышитыми полотенцами с хмурыми ликами иконы. Белая скатерть на столе, скрипучие венские стулья. Старый диванчик скрипнул и прогнулся под весом Кирилла.

Никого еще нет. Нотариус появиться с минуты на минуту. У нас есть время оглядеться, и я достаю старые альбомы с фотографиями. Раньше я их видела мельком. От чего-то никогда не просила свою тетю рассказать о родственниках, о бабушке. Поэтому трепетно смахиваю пыль со старых альбомов, и открываю.