Книга Не дам тебе сбежать, страница 52 – Хелен Кир

Толкаю дверь. Не успеваю зайти, Юля тарахтит.

— Спокойной ночи.

Ошалело наблюдаю, как с головой укрывается одеялом, сворачиваясь в клубок. Из-под комка несется.

— Выключи свет.

— Мне в темноте идти? А если разобьюсь?

— Ты спортсмен, к ударам привык. Доберешься как-нибудь.

— Ночник оставлю?

Тишина. Потом сдавленное.

— Мгм.

На ходу раскидываю шмот. По пути в душ оставляю на полу футболку, штаны стягиваю. Ну и носки ясное дело забрасываю в угол. От Авдеевой лишь кончик носа торчит. В слабом свете ночника наклоняюсь, легонько щелкаю по кончику. Юля делает вид, что спит. Ага. За полминуты отрубилась как же.

— Юль, — шепчу.

— Я сплю, — зажмуривается сильнее.

— Юля, — щекочу немножко. Она распахивает глаза. — Спокойной ночи, — едва касаясь, мягко целую в губки.

— Т-ы-ы … Глянь вообще, — шепотом возмущается. — Иди уже.

Встаю. Зависаю нечаянно натянутыми боксерами перед ней. Задохнувшись, пищит и резко отворачивается. Мне и смешно, и грустно. Но тронуть вот так нагло и потребовать, я не могу. Не могу. Такая у меня сейчас философия.

Уже в душе, впечатываясь лбом в холодный кафель, сжимаю себя и мучительно выкручиваю. Табу, Айдаров. Если хочешь чего-то большего, действия — табу. Стою, упрямо вымораживаю адский похотливый пиздец из тела. Помогает слабо. Стоит только подумать о Юле все возвращается с новой силой.

Вяло вытираюсь полотенцем, оставляя как можно больше влаги. Смысл тереть, когда вода с пузырями с тела испаряется. Как во сне возвращаюсь в кровать. Стоит только лечь и почувствовать дыхание Юли, тайфуном накрывает.

Она не спит. Я ее ощущаю на странных едва уловимых волнах осязания. Гребни настолько обострены, что край.

Верчусь, сбиваю под собой комок. Нечаянно разваливаю башню. Как спать, когда Юля рядом? Как умудриться хотя бы глаза закрыть, когда больше не могу. Это не просто физика. Это самая убойная химия, что в мире существует. И я «не просто переспать и свалить».

Не просто. Юля, она та самая …

Рывком сбиваю заслоны. Не спит же, знаю. Максимально сближаюсь, прижимаю к себе. Обхватываю руками за талию, сползаю вниз и втыкаюсь в тоненькую маечку лицом.

— Не усну теперь.

— Богдан, — тоненько.

Она дрожит, хочется согревать и успокаивать бесконечно. Глажу по изгибу поясницы, не даю вырваться. Мне так хочется впервые оберегать от чего сам не знаю. Может от себя? От себя не смогу. Не смогу.

Со стоном зарываюсь, крепче жму и в беспамятстве шепчу ей разное. Нравится. Только она и больше никого и все это правда. Голая беззащитная правда. Меня размазывает от близости и сопливой нежности, накрывает с головой.

— Ты обещал, Богдан, — обнимает в ответ. Трется сама, извивается и тут же испуганно замирает. Сама себя боится. — Я уже не знаю, — сокрушенно признается.

Подтягиваюсь к красивому лицу, целую куда попаду. Брови, глаза, щеки и губы. Малина моя сладкая. Самая-самая.

— Ты ни о чем не пожалеешь, — обещаю. — Никогда не будешь жалеть.

— Да? — замирает.

— Да, — не прекращаю целовать. Не могу оторваться, притяжение сильнее меня. Не знаю, что сейчас способно оторвать от Юли. Нет такой силы. Разворачиваю, стаскиваю халат. Она в белой маечке и простых белых трусиках. Залипаю, заторможенно моргаю, пытаясь разогнать морок. Цепляю тонкие бретельки, спуская ниже и со стоном зацеловываю грудь. — Юль, ты же моя?