Книга Хулиган. Его принцесса, страница 156 – Эла Герс

Слова давались ей с трудом, но она продолжала, нуждаясь в том, чтобы выплеснуть всю боль, что разъедала ее нутро долгие годы, и оказаться услышанной виновником своих страданий.

— Ты… ты подарил мне дружбу, а потом в один миг просто отнял ее у меня. И мне так надоело, что люди вот так играют со мной и с моим сердцем.

Она замолчала, посмотрела мне прямо в глаза и тяжело вздохнула. В ее глазах плескалась острая боль, смешанная с яростью.

— Ты урод, Громов. И хорошо, что я узнала об этом тогда, заранее…

Я застыл на месте.

Она тоже, сжав руки в кулаки.

Да, я был виноват.

Да, я был уродом.

Но я собирался всё исправить.

— Позволь мне объяснить, — тихо взмолился я.

— Слишком поздно, — так же тихо ответила она, покачав головой.

— Я знаю, что облажался. Я сильно облажался, но я не хотел всего этого, Таня. Я не хотел, чтобы это случилось. Я не хотел терять тебя.

— Мне не нужны твои оправдания.

Я сделал шаг к ней, она отступила назад.

Затем, словно не в силах остановиться, она пробормотала:

— Я даже не знаю, почему ты так настаиваешь на этом. Это всё в прошлом.

— Ты правда не знаешь? — в моем голосе прозвучало недоверие.

— Понятия не имею, — тут же ответила она.

— Разве я не говорил тебе?

— Не знаю. Я не хочу вспоминать.

Я наклонился к ней, а она, не отрываясь, свирепо смотрела на меня.

— Это потому, чтоты мне нравишься, — тихо напомнил я.

— Что? — выдохнула она и краска залила ее щеки.

— Ты мне нравишься, Таня. Всегда нравилась, — повторил я, наблюдая за ее реакцией.

Она недоверчиво покачала головой.

— Ты говоришь это потому, что мы переспали? Чувство жалости взыграло, потому что я девственницей была, да?!

— Это был лучший секс в моей жизни. И всё потому, что это была ты, — пылко признался я ей. — И это была лучшая ночь в моей жизни, потому что я провел ее, любя тебя.

Она откинула голову назад и горько рассмеялась.

И этот звук резанул по сердцу.

— Теперь ты любишь меня? — ее взгляд вернулся ко мне и в ее глазах начали собираться слезы. — Ты лжец, Громов. Ты чертов лжец.

— Таня…

Она холодно оборвала меня:

— Знаешь, ты мне тоже нравился. Когда мы были детьми. На самом деле, ты был моей первой любовью. Так что извини, если я никогда не смогу простить тебя за то, что ты разбил мне сердце.

У меня перехватило горло.

Нет…

Нет, блять, нет!!!

Я не должен был слушать свою мать! Не должен был!

Она меня любила…

Теперь, зная это, я был просто обязан вернуть ее и сделать для этого абсолютно всё. Если бы только она мне позволила.

Я выдержал взгляд Тани, игнорируя щемящую боль в сердце, и…

И прежде чем я успел что-то сказать или сделать, чтобы она меня простила, чтобы она меня выслушала, кто-то дернул ручку двери, а затем нетерпеливо постучал в нее.

На лице Тани отразилась паника и она торопливо посмотрела на дверь, прежде чем вернуть взгляд ко мне.

Я преодолел расстояние между нами и, обхватив руками ее шею, подушечками больших пальцев погладил ее щеки.

— Парк, здесь возле универа. Завтра в пять часов. Я буду ждать тебя.

— Что? — спросила она в замешательстве с еще блестящими от слез глазами.

— Завтра я тебе всё объясню. Пожалуйста, просто приди, — стук в дверь тем временем становился все более настойчивым. — Пожалуйста, Таня. Я больше не буду тебе лгать. Пожалуйста, просто дай мне шанс все исправить.