Книга Белка на метле, страница 12 – Анна Леденцовская

Судя по всему, на того самого зайца, оставившего след, западню и ставили, но попал в нее наш волчок, да еще так неудачно, что выбраться оказалось сложно. Разве что, стачивая зубы, грызть проклятую деревяшку, уподобившись бобру. И ведь было бы дерево как дерево, мощные челюсти вмиг раздробили бы его в щепу, но орки умелые охотники. Гибкие, переплетенные ветви тальзяника, из которых была сплетена ловушка, покрывал слой липкой живицы, смешанной с песком, который мигом бы забил и склеил зверю пасть. Да и в человека обернуться — толку мало. Что может сделать мужчина, если руки зажало в капкане? Правильно. Ничего. Потому как нечем. Еще и кожу без защиты шерсти на кистях раздерет сучьями.

Таким беспомощным, как щенок, неразумный Войтомир себя давно не чувствовал. Если узнают в стае, то позора не оберешься. Придется как-то договариваться с охотником. Откупиться и клятву молчания стребовать.

Шаги, приближающиеся к прогалине, где он попался, волк услышал загодя. Судя по голосам, шли двое: женщина и, кажется, ребенок. Только вот шорох поступи был один, как у крупного сложением охотника. Мягкий и плавный, уверенный такой. Оборотень насторожил уши и прислушался к беседе.

— Ну вот зачем тебе каждый раз ветки эти надо? Они потом сыплются, и есть их нельзя. Оль, может, ну их? В лес надо за чем-то полезным ходить. Вкусным, и лучше летом. А мы за еловым лапником по сугробам лезем. Тебе еще с остальными шольтфокл репетировать, чтобы не выбиваться из толпы невест до сольного танца. — Обладатель тонкого цокающего детского голосишка явно был не в восторге от прогулки по лесу.

— Павлентий, не напоминай! Мне еще тот ваш тренировочный ребенок-голем в кошмарах будет сниться. С чего Матильда взяла, что дети себя ведут именно так и с ними надо сюсюкать мерзким голосочком, чтобы они не ревели? — чуть нервно перебил ноющего мальца приятный женский голос. — И вообще, мы почти пришли. Вон смотри, как раз снизу ветки пушистые такие. Сейчас срежем несколько и обратно пойдем.

Голоса приближались, и князь Клыкастый настороженно замер. Единственная молоденькая елочка поблизости, у которой пушистые зеленые веточки росли достаточно низко, находилась как раз в локте от его попавшей в силки тушки. И похоже, к ней и направлялись неизвестные путники.

— Ну вот, режь быстрее, — потребовал писклявый голосок. Потом раздался легкий треск, словно на дерево запрыгнул небольшой зверек, и елка внезапно шатнулась, скинув на волчью морду охапку снега с макушки, отчего он невольно фыркнул.

— Фиу... — присвистнуло сверху. — Ого, какого зайца наш Угд поймал. Зеленый будет недоволен. В кастрюлю его не засунешь, не влезет.

Войтомир задрал морду и оскалился. На еловой лапе сидела упитанная рыжая белка и с любопытством рассматривала его черными пуговками глазок.

Обладательница женского голоса сейчас, судя по шорохам, обходила вокруг дерева, и дело принимало для волка скверный оборот. Князь понимал, что говорящая белка может быть только фамильяром ведьмы, а значит, сюда идет хозяйка зверька. Чародейка же мигом опознает оборотня, и о том, что она может потребовать за молчание и освобождение, владыка Темнолесья даже думать не желал.

К его удивлению, вышедшая на прогалину барышня магией и волшбой не пахла. Это оказалась ладная темноволосая женщина с румянцем во всю щеку, одетая в короткий овечий тулупчик, с ножом в одной руке и только что срезанной хвойной веткой в другой.