Книга Племянница из провинции, страница 129 – Дина Зарубина

— А если им жвалы, ноги подлиннее и ядовитые железы?

— Такими глупостями на кафедре живой природы занимаются, – фыркнул магистр Ямбир. – Магистр Мао Абеши вечно опыты ставит. То жуков в пуговицы превращает, то птиц в штопор. То заставляет мох питаться кровью.

Птица-штопор? Так это же винтокрыл! Крайне опасная и верткая дрянь, питающаяся исключительно мозгами! Чтоб их добыть, ввинчивается в ухо или бьет в висок, ломая кость. Камилло рассказывал.

— А он один трудится, или у него помощники?

— Да у них там вся кафедра вивисекторов-экспериментаторов, до последнего лаборанта. То они ездовых пауков выводят, то живых ершиков для чистки труб и канав! Ученый совет ни разу еще их проект не одобрил, чушь это! – Магистр негодующе фыркнул. – Издевательство над природой. Ни пользы, ни выгоды.

Я сглотнула. Ездовые пауки? Так это восьмилапы. А во рву плавают спинобрюхи, я сама видела. Длинная рыба с одинаковыми жесткими плавниками на животе, спине и боках. А ведь верно, ершик. Только зубастый, у нее клыки с палец, во рту не помещаются, выходят наружу. И агрессивная тварь до ужаса, ей хоть сапог, хоть подушку, все размолотит вмиг на фрагменты. Этих милых существ местные травницы в болоте ассимилировали?

Мне стало плохо. А если бы я на такую рыбку наступила голой ногой?

— Но это же крайне опасные эксперименты!

— А, Абеши хоть кол на голове теши, не уймется, – поморщился магистр. –Кинь им горсть овсянки, Дженни, и пойдем работать. Я задумал крайне интересный опыт!

— А животных обратно можно превратить?

— Каких животных?

— Искаженных Абеши?

— Хм… нет. Если эксперимент проводился на взрослой особи, то обратное изменение вызовет смерть.

— А если личинки, яйца, куколки?

Магистр нахмурился.

— Ты не о том думаешь! У нас в работе стабилизатор магии. Мне пришлось отложить опыты до твоего выздоровления!

— Да, магистр, простите, – я послушно взялась за длинный пинцет с зубчиками.

* * *

Сиделка вошла в покои короля привычным неслышным шагом.

Хриплое дыхание больного раздавалось чуть слышно. Ей было жалко короля.

Угасать вот так от неизвестной болезни, высыхать, слабеть, кашлять кровью, страдать от мучительных судорог, покрываться язвами, терять волю к жизни.

Это не кара, это милосердие.

Сиделка заменила флакон с восстанавливающим питьем, приготовленным придворным алхимиком, на свой. Совершенно такой же по форме и цвету жидкости.

Легкая смерть, это же благо? Сиделка, насмотревшаяся всякого не сомневалась в этом. Король? Ну и что? Перед болезнью и смертью все равны.

Сиделка открыла флакон, налила в стакан часть жидкости. Разбавила отваром шиповника. Размешала стеклянной палочкой. Кивнула одобрительно. И достала из-за пазухи крохотный флакончик. Пузырек для ароматного масла, вместимостью капель двадцать. Дала капле упасть в питье. Размешала. Тщательно, старательно, не спеша.

Оставила стакан и вышла из опочивальни короля.

Прикрыла дверь и тут же была схвачена под руки гвардейцами. Наглая рука полезла в вырез.

— Есть! – шепотом вскрикнул агент.

— Это снотворное, – спокойно ответила сиделка, не делая попыток вырваться. – Его величество плохо спит, кашляет. Без снотворного не отдохнет.

— А дон Эстебан его прописывал?

Сиделка смотрела совершенно спокойно. Не дергалась.

— Вы ошибаетесь, – спокойствие сиделки поколебало решительность гвардейцев, они немного расслабили руки.