Онлайн книга «Сделай мне красиво!»
|
Я оглядела жидкий ряд прислужниц. Во-первых, их слишком мало, во-вторых ни одной молодой и крепкой. Все какие-то потрепанные, с серовато-желтыми одутловатыми лицами. С худыми руками и при этом полными животами. В монастыре жила всего сотня человек, а в прачечной трудились восемь прачек. На кухне добрый десяток, остальные в огороде или хлеву. Тут явно собралось человек триста, а служанок от силы дюжина. Тут женщин на самых грязных работах используют, какие мужику выполнять зазорно? — Служит сам епископ? – спросила соседку. Она возмущенно посмотрела. — Чего ради? Сегодня не праздник. Его Преосвященство пять раз в год служит. Увидишь, если повезет. Ага. Епископ спит, служба идет. На кафедру забрался мужчина в зеленом одеянии с золотыми шнурами. Голос у него оказался необыкновенно зычный, долетающий до всех уголков храма. Кто бы сомневался, читал он на парлапату, и никто его из присутствующих не понимал, за исключениям магистров, да и из них далеко не все. В паузах вступал хор мальчиков. Я вслушалась и заледенела. Мне немедленно захотелось выйти. А раз выйти не дадут, представлю себя внутри пустого стеклянного стакана. Бронебойного! — Это что за служба? Какая-то особенная? – пришлось снова отвлекать соседку. — Деревня, – фыркнула она высокомерно. Затем смилостивилась и пояснила: – Утренняя ежедневная служба, светиле́н. Проповедник размахивал руками в такт, тяжелым гнетом ложились на слушателей слова древнего языка. «Силу тянут камни гнева, силу тянет королева, всех осушит, как бокал, тот, что гранями блистал»… Я буквально видела, как затухают огоньки жизненной силы у присутствующих. Все сидели, не шевелясь, глядя на алтарь. А драгоценные камни, украшающие алтарь, наливались светом и хищно поблескивали. Проповедник махал руками, закручивая поток отнятой силы и вливал перед собой. Мне не было видно, кафедра имела бортики, но там явно что-то лежало, предмет, над которым дрожала дымка. Хор зазвенел чистыми голосами, люди начали шевелиться. На серые лица возвращались краски. — Это каждый день такое? – снова дернула соседку. – У нас по-другому читали! — Да откуда ты вылезла? Ясное дело, каждый день. Так благостно, так тихо на душе после службы-то! После энергетического кровопускания, естественно, тихо будет, никто даже голос повысить не сможет, сил нет. Никто не ссорится, не смеется, все свою работу механически делают, ничем не интересуясь. Аппетита у людей нет, постоянная апатия. Люди шаркали ногами, выходя из храма. Ага, и тут такие же контуры мерцают. Что же за паучиха сосет силы? Королева? Интересно, жена или мать Фредерика Шестого? Или это самоназвание какой-то гнусной ведьмы? Вот уж точно, ведьмы – зло! Дождавшись, пока храм покинет последний, я прошлась по проходу. Я же из деревни, мне все любопытно, хожу вот, разинув рот, на убранство дивлюсь. Нет, никто не следит. Зевающие мальчишки, как горох, брызнули с хоров, священник еще раньше удалился в боковую дверь. Вот он, кстати, понимал, что делает, махал руками совершенно осознанно. Мне уже за магистра страшно, не чужой магистр, почти свой собственный. Как-то не хочется, чтоб его тихой сапой, мягкой лапой, какая-то мразь иссушила. Еще раз оглянувшись, полезла по лесенке на кафедру. И что мы тут имеем? Неизвестный артефакт. Прикрученный к поверхности здоровущими болтами. Я посмотрела на стены и потолок, оценила направление мерцающих направляющих. Не для того прикрутили, чтоб не украли, а чтоб не сдвинули, для концентрации силы важно на точном месте оказаться. |