Книга Сделай мне красиво!, страница 57 – Дина Зарубина

Мне принесли новое жесткое белье, самую простую сорочку и холщевое платье типа «мешок с рукавами», серого цвета. На вопросы ответили, что так положено. Ничего своего оставлять нельзя. Епископ боится, что я его панталонами задушу?

Даже ленты из кос выплели, волосы тщательно расчесали, и разрешили заплестись. Шнурок выдали кончик косы прихватить. Я диву давалась. Осталось только в рот заглянуть и в попу, а так везде посмотрели. А! Косяк, подошвы обуви не проверили, ротозеи! У меня там под стелькой золотые лежат! А могла бы и бритва быть!

Узкая темная комната без окон напоминала пенал. Кровать и табурет, вот и вся мебель. Пришлось сесть и пялиться в стенку.

Служанка принесла ужин. Жидкую несладкую кашу и кружку с водой. Водрузила на табурет и молча вышла. Я грустно повозила в миске ложкой. Не балуют тут приезжих.

Через час принесли мой саквояж.

Судя по беспорядку, из него все вытряхивали и рассматривали, потом запихнули комом, как попало. Но предупредили, что свою одежду не следует надевать. Проводили, вернее отконвоировали до уборной, где я под бдительным присмотром сделала все дела и умылась.

Хотя было, по ощущениям, не позднее восьми часов вечера, пришлось лечь спать. Мне даже свечки не дали! Слабый свет из коридора, чтоб ноги не переломать. Дверей в этих покоях предусмотрено не было, только проем. Черноморд поскакал осматриваться и обещал быть осторожным. Мы уже убедились, его никто тут не видел.

Серо и уныло, тусклый свет, редкие шаги и приглушенные разговоры. Серые стены, коричневая плитка. То ли не слишком роскошный склеп, то ли районная больница в глубинке. У меня было ощущение, что я нахожусь глубоко под землей. Даже уши слегка заложило. Хм, а правда, почему так давит?

Я настроилась, подышала, затем посмотрела на стены и потолок сквозь ресницы. Тонкие линии защитных заклинаний едва мерцали. А мы тут вот завиток покруче завернем, а тут линию истончим и оборвем. С едва слышным звуком лопнувшей струны линии погасли. Сразу стало легче дышать.

А ведь заклинания не защитные… а какие-то другие. Затхлые и погребом тянет, сырой землей. Спрошу у хухрика, когда вернется. Сон не шел. Комковатый тонкий матрас и жидкая подушка блином не давали расслабиться. Стало ощутимо прохладнее, и я свернулась клубком, ругая скаредность епископа. Одеяло могло быть и потолще! Да у меня на корвете условия были лучше!

Светлее не стало.

— Вставай, сестра, время идти в часовню, – меня грубо тряхнули за плечо. Зевая во весь рот, выбралась из кровати.

— Который час?

— Уже четыре!

Четыре? Четыре?! Они тут с ума все посходили? В умывальной плескались девушки и женщины, ни одна не ответила на мое приветствие. Ну и порядки!

Все шли в одном направлении. Ошибиться было трудно, коридор не разветвлялся. Несколько ступеней наверх, через сырой и темный двор, с квадратом не думавшего светлеть неба, миновали колоннаду и вошли с бокового входа в часовню. С противоположного входа входили хмурые заспанные слуги-мужчины. Мерцали свечи, по полу гуляли ледяные сквозняки. Первые ряды занимали малиновые бархатные плащи магистров. Им тепло, со злобой подумала я. За магистрами ряд синих ряс, три ряда серых, затем стражники. Я увидела знакомые лица, примелькавшиеся в дороге. После стражников рассаживались слуги. Женщины в самом конце, спиной к выходу. Чтоб не только ноги, но и спину застудить.