Книга Сделай мне красиво!, страница 37 – Дина Зарубина

— Никак? – Брат Освальдо положил на стол еще одну книгу.

— Никак, – отодвинула бесполезный манускрипт.

— Попробуйте это. Я отлучусь ненадолго, вдруг я нужен магистру.

Кивнула, послушно открывая книгу. Смысл пялиться в незнакомые письмена? Это справа читать или слева? Книжка, кажется, была стихами. Не люблю стихи. Слишком приземленная и практичная особа. Стихи я сама могла писать на любую тему и с любого места, так что не считала поэзию чем-то особенным. Прочитай сто стихотворений, сто первое сам напишешь, а пичкали меня все детство ими очень основательно. Я закрыла книгу, вздохнула и отвернулась к окну. Не сразу поняла, что меня тихонько дергают за рукав черной ряски.

Повернулась и вопить не стала. Выматерилась от души. Мохнатая гусеница с ушами почесала лапкой уши, моргнула желтыми яркими глазами.

— Дай! – сказала гусеница с лисьей мордочкой и хлопнула крылышками.

— У нас самообслуживание, – тут же сварливо ответила я.

Брат Освальдо принес не так давно поднос с чайником, чашками, с плюшками и печеньем. Я потрогала, чайник был еще горячий.

— Сам бери.

— Нельзя! – зашипела, зафырчала лисогусеничка. – Дай!

— Ладно, тебе плюшку или печенье? – я протянула вазочку пушистику.

Тонкая черная лапка с коготками сцапала печенье. Вторая ухватила плюшку. Смешной голый хвост щелкнул по столу. Крылышки растопырились, зверек вспорхнул к стеллажу и резво зашуршал наверх.

— И все? А где спасибо? А поговорить? – крикнула вслед.

— А что с тобой разговаривать? – на миг высунулся черный острый носик. – Дура беспамятная! Попроси Амину помочь, она может.

Я застонала. Дожилась, Марьяна, гусеницы обзываются. Еще и Амина какая-то! Меня заново познакомили с послушницами, Амины среди них не было. Самая надоедливая и нудная была Ольза. По счастью, у нее была работа в мастерской, а моя работа заключалась в попытках читать неведомые кракозябры. Не знаю, зачем это было нужно магистру. Торчит в монастыре третью неделю. Может, у меня была не простуда, а банальный инсульт? Тогда бы и провалы в памяти объяснились, и утраченные навыки. Бывают инсульты в шестнадцать лет? А отчего же нет, если у школьников инфаркты перед ЕГЭ случаются.

В библиотеку вошла темноволосая девушка с серыми глазами. Голубая косынка до плеч говорила о том, что она не монашка и не послушница, а пансионерка. Я равнодушно отвернулась к окну.

— Ого! – сказала девушка. Она подошла к столу и смотрела на меня с прищуром. – А проклятье-то выгорело. Начисто.

— Какое проклятье? – изумилась я. И эта пристукнутая на всю голову?

— Проклятие невезения. Прости, я не хотела, чтоб оно на меня переползло, вот и избегала тебя, – девушка самым вульгарным образом уселась на стол напротив меня. – Спрашивай, у тебя же вопросы были.

— Может и были, только я не помню, – неохотно ответила на щедрое предложение.

— Ты одаренная, – шепнула девушка, испуганно оглянувшись.

Я скептически подняла брось. Ага, магии мне только не хватало!

— Да как же это, – девушка нахмурилась. – Так не бывает!

— Я же сказала, не помню ничего.

— Вот это прочти! – она наугад открыла книжку и ткнула пальцем в строчки.

— Не могу. Не умею. Пробовала уже.

Девушка потребовала дать ей руку. Я неохотно протянула ладошку. Вторую руку девушка положила мне на лоб. И сказала что-то непонятное: «Ме́ру дра́ку охрия́ки, си́нгу фа́ни а́рки». Дальше я не расслышала от внезапной головной боли. Ладонь на лбу горела невыносимо жарким пламенем, но отстраниться мне странная девушка не дала. Бубнила и бубнила свою скороговорку.