Книга Сделай мне красиво!, страница 30 – Дина Зарубина

В первые дни в лекарне был ажиотаж, половина монастыря перебывала с реальными и выдуманными проблемами. А как не побывать, если Просперо вот он, гоголем ходит, все понимает, слышит и разговаривает! Матушки из-за него чуть не передрались. Единственный молодой и здоровый мужчина на весь монастырь! Делиться надо! А мать Лаура три ночи заняла, Нисимина, Роберта с Поликсеной по одной отбили, а остальным что? Объедки с барского стола? Это не по-божески! Бурление и недовольство воцарились вместо благостной тишины и приличных бесед. Две монашки даже подрались, выясняя, кто более достойна телесной радости. Пытались залучить бесхитростного парня попользоваться и не поделили.

Патер Фернан негодовал, метал громы и молнии, потрясая посохом над головами провинившихся. Такого непотребства старые стены еще не видели. Пожалуй, и правда его надо выдворять из монастыря, до приезда проверяющего! Бунта матери Лауре точно не хотелось. Но и терять красивого любовника тоже. К тому же Матис обещал вместе с сыном уйти, кто за садом будет следить? Не много людей мечтают в такой глуши жить.

Мать Лаура уже пожалела, что отписала в консисторию. Впрочем, не отпиши она, это сделал бы патер Фернан! Вот уж упырь жадный до власти, к чужой радости завистливый! Не узнал бы никто, рты монашкам заткнуть несложно, обет молчания и стихли все разговоры. Было бы все по-прежнему. И садовник на месте, и молодой конюх при ней. Эх, придется отказываться от мужчины. А то окажется она без должности. Ладно, все-таки, хоть и глухой у них угол, а все ж купцы ездят, поставщики, возчики бывают молодые, грузчики… Мать Лаура вспомнила неопрятных, грубых, бородатых возчиков и скрипнула зубами. Так она не оголодала еще.

Свое-то лучше, да никак его не спрячешь! Разве что сказать, что эффект был временный? Пусть Просперо притворится, что недуг вернулся! Тогда и монастырю польза, и Матису, и ей, и Просперо. Не настолько же он глуп, чтоб не понять своей выгоды? А кого виноватым назначить? Лотту. Все равно у нее больше не получилось никого исцелить. А раз с девчонки больше толку нет, то пусть и отвечает за весь переполох. Магистр разберется. Мать Лаура хищно оскалилась.

Планов матери Лауры я не знала, поэтому мирно помогала Поликсене растирать порошки, училась делать мази, щипала корпию, рвала ветхое полотно на бинты.

— Достукалась, никчемука? – в лекарню вошла мать Нисимина. – Велено тебя запереть в подвале.

Я только рот раскрыть от удивления успела, а две плотные трудницы уже меня от стула оторвали и за локти подхватили.

— Это что еще? – запнулась Поликсена. – За что?

— Аббатиса приказала!

Что она, с ума сошла? То обласкала, келейку собственную выделила, догадавшись, что житья мне от других послушниц не будет, книг надавала, конфетами и пирожными со своего стола кормила… А, наверное, магистр приехал? Мать Лаура меня спрятать от него хочет? Тогда понятно. Не сопротивляясь, пошла с трудницами.

Надеюсь, подвал будет теплый, светлый и благоустроенный?

Магистр Кристобаль брезгливо кривил губы. За ним в полушаге следовали мать-аббатиса мать-экономка и духовник монастыря. Старикашка громко и назойливо стучал посохом по каменным плитам, что невероятно раздражало магистра. Именами себя магистр решил не затруднять.