Книга Хозяйка старого графства, страница 56 – Мила Север

Я взяла предложенное перо, оба свитка и села на лавку. Перо пока отложила, развернув оба свитка, внимательно их прочитала, сверяя между собой.

— А я гово’ил, что г’афиня наша умница! - с такой гордостью в голосе произнёс Яков Иммануилович, будто это именно он научил меня ничего не подписывать, предварительно не вычитав.

Оба экземпляра Договора были идентичны. И, если опустить словесные кружева, то это был бессрочный договор с возможностью расторжения.

Согласно договору, графство предоставляло гномьему хирду крепость Застава и горную гряду, к ней примыкающую, в безраздельное пользование, а также магическую и прочую поддержку в случае необходимости.

Гномы обязались защищать графство и Имперскую границу графства от всего, что бы там ни случилось. Гномий хирд и графство не торгуют, но могут обмениваться равноценными дарами. Как пояснил поверенный, этот пункт был нужен, чтобы не нарушать и без того сложные взаимоотношения империи и Подгорного Королевства в целом.

В общем, обычный такой хитросоставленный взаимно честный договор, исключающий третьих лиц. Только глава графства Остервальд и хирд.

А, и на сладкое — тот, кто вдруг растрогал договор, лишался всех прав и привилегий в пользу другой стороны. Меня устраивало, а на тысячу лет вперёд пусть эльфы думают.

Договор я подписала.

Осталось решить один такой маленький, малюсенький вопрос — как ехать обратно, учитывая, что пострадавшему проверяющему можно пока только лежать, а у нас лежачих мест в транспорте не предусмотрено?

— А если на телегу его? — предложил Хрори, — телеги у нас есть!

— Растрясёт, нельзя же сейчас рану беспокоить, там кость только-только сложена, — вяло возразила я. Беседа зашла на третий круг, мы мучительно искали выход из ситуации. Я пила чай, грызла сушки и пыталась придумать, как изобрести комфортные авто-амортизаторы за час из подручных материалов. Ответ не придумывался.

В клубе юных и находчивых придумывателей транспортировки участвовали:

— я,

— Михал (но он преимущественно молчал или отрицательно мотал головой)

— Трюгге (предложил телегу и волокушу без матраса)

— Хрори (предложил волокушу с матрасом и телегу)

— Катти (грызла сушки, предложений не высказывала)

— Яков Иммануилович (предложил телегу с матрасом)

Я с тоской вспоминала бывшую свою современность. Катти сгрызла очередную сушку, запила чаем и мечтательно произнесла:

— Вот на столе он прям хорошо так лежит. Ровно. Привязать бы этот стол к бронемедведю, он мягенько идёт, не качает даже особо.

— Угу, — хмыкнула я, — а чтобы не упал, бортики к столу прибъём, а ножки снимем. И привяжем ещё поверх вот так бинтами.

— На Потапыча повдоль помещать будем или поперёк? — поинтересовался Михал.

— Сбоку привесим, пусть так летит, — вяло огрызнулась я.

И тут у Хрори посветлело лицо. Он аж подпрыгнул, вперился в Трюгге засверкавшими глазищами и произнёс:

— Летуны!

— Там грузоподъёмность в один фонарь, — отмахнулся Трюгге. И вдруг тоже подпрыгнул.

— Много летунов! А фонарей вообще не надо! Голова! Беги за летунами, — выдал ценное указание Трюгге.

Хрори сорвался с места и реально бегом убежал куда-то за дверь.

Я ничего не понимала, кроме того, что гномские головы озарила какая-то идея.

— Летуны, — значительно произнёс Трюгге, — это артефактные крылья для фонарей. Чтобы руки не занимать, они летят за гномьей каской, и фонари в лапах держат. Из летучих мышей делаем. Ну, как химероиды, только простенькие совсем.