Книга Хозяйка старого графства, страница 27 – Мила Север

Катти перехватила мой взгляд:

— Заварник артефактный, рабочий ещё, им редко пользовались. Пейте, чай всё ещё горячий!

Какая прелесть. Это прям как наши термокружки, только артефактный заварник. Люди есть люди, в любом мире ценят удобство. И горячий чай.

Катти заботливо налила мне чай в тонкую фарфоровую чашечку. Мммм, какой запах!

И вкус тоже был потрясающим. Хороший чёрный чай с добавлением пряных трав и лесных ягод. Настоящее блаженство. Такой чай грех портить сахаром или молоком, это настоящее произведение искусства!

— Потрясающе вкусно, спасибо, Катти, — я аж зажмурилась от удовольствия, — и аромат, и вкус великолепны!

— Да я что, я только принесла. Чай мы чёрный закупаем, а уж травы да ягоды Марфа Васильевна сама собирает и сушит, с этим лучше Берендея никто не справится, — Катти разулыбалась, похвала ей была приятна, — я Марфе Васильевне передам, что вам по вкусу чай пришёлся.

— Спасибо, Катти.

И, взяв корзинку с артефактами, я пошла в алтарную. Чувствую, первые несколько дней, а то и недель, это будет мой постоянный маршрут.

В алтарной была совершенно новогодняя атмосфера — алтарь выглядел так, будто на него бросили и включили все гирлянды разом. Артефакты и накопители сияли и переливались как новогодняя ёлка или та самая груда сокровищ из пещеры Али-Бабы.

— Эльтен, какая красота! Их уже можно забирать? — я огляделась. Пса не было.

— Эльтен? — я готова была запаниковать, куда делся мой друг и защитник?

В сознании теплой волной откликнулось “Здесь”. Просто без поддержания внешней формы он может заряжать быстрее, а ведь надо было поторопиться — и он поторопился. Он ведь молодец, да?

— Конечно молодец! Ты самый лучший у меня! - ответила я совершенно искренне, дух-хранитель дарил мне невероятное ощущение собственной нужности. Как и я ему.

Он ощущался скорее как часть меня, мой друг, мой брат, мой хранитель. Мы больше не были одиноки — как бы там дальше не повернула дорога, мы есть друг у друга.

Я заменила заряженные артефакты на разряженные. Теперь искрилась и сверкала корзинка, а на алтаре снова лежали тусклые штуки непонятного назначения.

— Ты ж мой хороший! - я погладила алтарь, внутри пробежалась волна ответной радости.

— На обед со мной пойдёшь, или пока тут будешь?

“Тут. Заряжать. Много. И сам дом ещё”.

Я ещё раз погладила алтарь и даже почесала, как собаку за ушком. И пошла наверх, отдавать экономке сияющую волшебством корзинку.

Корзинку у меня Эмма Готлибовна забрала, сообщила, что обед через двадцать минут в Малой Жёлтой Гостиной. Что ж, двадцать минут — это двадцать минут. И я вернулась в кабинет.

Сквозь чистое, прозрачное окно светило осеннее солнце. Парк за окном был ещё преимущественно зелёным, но уже пробивались сквозь зелень и золото, и багрянец.

В кабинете ощутимо легче дышалось, не было больше ощущения заброшенности и безнадёжности.

Я подошла к столу, медленно обошла его и села в кресло, положив руки на подлокотники. Было в этом какое-то умиротворение. Солнце светило в окно за моей спиной, комната была вычищена — настолько насколько это было возможно за такой срок. Взгляд скользил по кабинету. Роскошные резные двери, уютный диванчик. Кажется, над диванчиком когда-то была картина — на стене было более светлое прямоугольное пятно. Камин был вычищен, каминная полка блистала чистотой. Книжный шкаф также был тщательно протёрт, тускло сияло отполированное дерево.