Книга Хозяйка старого графства, страница 24 – Мила Север

У Хельги-перевёртыша отказал нюх. В общем, Хельги был сам дурак, надо было хоть амулетом подстраховаться, когда вставал на след — но Хельги не подстраховался, и рассыпанный на месте преступления жгучий алхимический порошок отбил ему нюх минимум на неделю.

Сам Хельги выглядел при этом до невероятности жалко — весь опухший, глаза слезятся, нос заложен. Пожалеть бы дурака, отправить на больничный — но, во-первых, на своих ошибках самый запоминающийся опыт. А во-вторых, Костадису надо уезжать, и замом был назначен следующий из трёх — Боргас Дурной Глаз. Боргас был малефиком, и в силу возраста был гораздо опытнее Хельги.

Но чуткости и деликатности у Боргаса было ноль повдоль.

Костадис был уверен, что вернётся к переполненным камерам, потому что Боргас лучше арестует и наложит взыскание превентивно, чем будет собирать доказательную базу. Оно, конечно, действенно, вот только жалоб потом будет просто нескончаемый поток, и газетчики не упустят своего шанса прополоскать как следует в новостях и сплетнях всё Седьмое отделение оптом и ненаследного князя Девиер в частности.

А что самое неприятное — мачеха прислала очередной список невест. Из десяти пунктов. И строжайше предупредила, что от званых ужинов, приёмов и благотворительных вечеров Костадис не спасётся ничем.

Мачеха была одержима идеей “пристроить” пасынка в добрые руки супруги.

Костадис пристраиваться не желал, особенно в те руки, что выбирала мачеха. Не то чтобы она выбирала плохих невест — просто это был не его выбор. Подчиняться же кому бы там ни было, особенно женщине, Костадис не желал.

Это его жизнь, он сам разберётся.

Так что глава Седьмого отделения ждал получения запрошенной информации по Остервальдам и Бергманом, собирал дорожный саквояж и бесился.

Что ж, тем хуже свежеявленной графине Остервальд.

Костадис тщательнейше подойдёт к её вопросу и рассмотрит каждую пылинку на её репутации.

Конец интерлюдии

— А скажите мне, Эмма, а где в доме могут храниться книги, кроме как в библиотеке? — вспомнила я размытое указание духа-хранителя.

Оказалось, что книги могут храниться буквально везде. По нескольку штук было буквально в каждой комнате. И в комнатах покойной графини, и в башенке самого старого графа, и тут вот в кабинете, и даже в Малой Жёлтой гостиной, и там какие-то книги да лежали.

Поняв, что сходу эта задачка не решается, отложила её в чуть более долгий ящик, и вернулась к бумагам.

Итак, три деревни. Малые Буки, Отрадная и Свислочь. Что-то сходу даже не придумывается, почему бы их так назвали — ставлю пометку, уточнить историю названий деревень.

Свислочь занималась преимущественно птицей и яйцами, по крайней мере, их поставляли в особняк именно они. Ещё стояла приписка “пух-перо осень”. Это, видимо, поставка раз в год, сезонная. Ещё была какая-то сумма денег, но в разные года разная, а иногда и вовсе никаких денег не было.

Малые Буки привозили молочные продукты и молоко, по осени — мясные туши.

А ещё в Малых Буках был Храм Всех Богов, один на три деревни. С деньгами тут обстояло также, как и в Свислочи.

В Отрадной была кузница, мельница и столярная мастерская. От этих больше шло денег, чем натурального налога, но и затрат на поддержание кузницы, мельницы и столярной тоже было немало. Кузница и мельница почему-то периодически прям тратили чуть ли не больше, чем приносили. Надо будет этот момент разъяснить повнимательнее.