Книга Сказочник, страница 86 – Хэля Хармон

Я отрицательно качнула головой.

— Костик,— помолчав, я набралась сил задать волновавший меня вопрос,— почему ты все-таки не остановился тогда на дороге? Ведь… Все могло сложиться иначе.

Я не до конца понимала, зачем я это говорю. Скорее всего, недоверие мое росло, и я тянула время, чтобы разобраться в своих ощущениях.

Костик напряженно замолчал, затем нехотя заговорил:

— Я хотел тебе помочь, правда, хотел. Но… Видишь ли, он говорил мне о тебе. За месяц до того случая, за неделю… Показывал твои фотографии. Я тебя узнал. Вот та женщина, которая его заинтересовала. Та женщина, насчет которой у него есть планы. Я знал, что убивать тебя он не хочет. А если вдруг захочет, я ему не соперник и не конкурент. Я не хотел бы вступать с ним ни в какую конфронтацию. Никогда. Ни в каком виде. Хотел бы, чтобы он забыл ко мне дорогу. Ведь это мой дом тоже. Земля, принадлежавшая нашему деду. Я просто не могу,— Костик перевел дыхание,— прости меня, Маша. Я лишь хочу спокойно дожить отпущенный мне срок и видеть его как можно реже. Но теперь я не могу спать по ночам. Я все думаю о тебе.

Голос Костика постепенно стих.

— Хочешь меня спасти, значит? — горько поинтересовалась я.

— Моральный долг;— вновь улыбнулся он;— спаситель рода человеческого борется во мне с деморализованным сломленным алкашом. Я ведь был врачом, знаешь… Только есть одна проблема.

Я вопросительно взглянула на Костю.

— Я не большой знаток женской души, но тем не менее… У меня сложилось стойкое впечатление, что ты не хочешь быть спасенной.

Это было и неожиданно, и ожидаемо одновременно. Он был отчасти прав.

— Я не знаю, как объяснить…— начала я.

— Мне ли не понять,— успокаивающе накрыл мою руку своей Костик.— Лучше придумай, зачем ты ко мне ходила,— посоветовал нежданный утешитель, позволяя моей руке вскользнуть,— пусть причина будет бредовой. Но пусть она будет.

Такой он был славный. И каждое его слово было в точку. И я бы, конечно, жадно внимала этому отличному парню и с каждым мгновением проникалась бы все большей симпатией… Если бы не кружка. Белая в зеленый горох.

Я назвала бы ее кружкой бессовестной лжи.

Вот так вот профи срезаются на мелочах.

«Маленький лживый ублюдок»,— поддержал меня голос Аллы. Сама она сидела на краю стола в алом платье. Свежая и прекрасная. Без каких-либо следов гниения. Она почесала наманикюренным безупречным ногтем ямочку на подбородке и заговорщицки подмигнула мне. Рубиновое кольцо свернуло в унисон ее подмигиванию.

«Спасибо за похороны»,— произнесла она одними губами и улыбнулась.

Я улыбнулась в ответ.

— Ты куда смотришь? — насторожился Костик.

Его кружка кофе уже опустела.

— Красиво тут очень, Костик,— я заулыбалась так блаженно, как только могла,— и столик этот. И поля за окном.

«Скажи, что, мол, как в сказке,— инструктировала Алла,— и что кружка милая. Потом сделай глаза на мокром месте от умиления и жалости. А потом уходи. Да побыстрее».

«Да»,— поддержала Аллу Женя. Она уже стояла рядом. Прямая, как струна. Какие-то сложные металлические конструкции с многочисленными спицами охватывали ее таз и правую ногу. Прямо как кольца вокруг планеты. Вся в бинтах. Из одежды — только полу-прозрачная больничная сорочка на завязках. Лицо фиолетово-желтое. С цветущими синяками. Под глазами так фиолетово, что почти черно.