Книга Сказочник, страница 73 – Хэля Хармон

«Медуза».

Это было слишком колко — слишком остро. Она нащупала что-то сопоставимое со своим горем. С Олеськиной раной-изнанкой на голове. Только Олеську похоронили, аккуратно зашив голову… А тут как будто чья-то чужая рана-изнанка все еще длится. Растянута во времени и зияет из-за каждой незаполненной минуты.

Предчувствие вмиг улетучилось, когда в Женьку полетел собранный Костиком снежок. Он выбил ее из серой вселенной, возвращая в добрую зимнюю сказку.

Женя подставила лицо слепящему солнцу и счастливо нырнула за Костей в игру. Было стыдно и страшно. Так что Женя лепила снежки с такой самоотдачей, с какой никогда не играла в детстве.

Глава 22 ЛИМОННЫЙ ДОМ: ТАТЬ И ТАТЬЯНА

Мария

Мы приехали в издательство около часа дня.

Сказочник припарковал свой внедорожник прямо перед главным зданием — изящным особняком в стиле барокко, выкрашенным зачем-то два года назад в дикий лимонный цвет. Татьяна Петровна — та самая, которой я была обязана скоропостижным знакомством со Сказочником,— стояла в расстегнутом синем пуховике, курила вейп и щурилась на яркое зимнее солнце.

— Дынька.— Сказочник то ли прокомментировал запах табака, то ли оскорбительно поприветствовал моего редактора.

Я прыснула.

— Лимончик,— парировала Таня.

Она смотрела на нас округлившимися глазами лишь несколько мгновений, затем понимающее хмыкнула, и уголки ее рта растянулись в саркастичной ухмылке. Такого зубра, как Татьяна, нельзя было смутить ерундой, типа очередного служебного романа. Она уже беззвучно семафорила в пространство: «Свежие сплетни!» Стоит нам уехать, и по зданию офиса пройдет информационное цунами. С этим уже ничего было не сделать.

А пока мы стояли на ступенях парадного крыльца «лимонного дома», Сказочник на ступеньку ниже меня, но все равно выше ростом. Его рука покоилась на моей талии.

— А я уж потеряла надежду,— продолжила буравить Сказочника сложным взглядом Таня,— главный тебя вчера ждал.

— Не получилось,— отмахнулся Сказочник.

— Он бесится,— предупредила Таня.

— Я сумею его успокоить.— Сказочник легонько приподнял, демонстрируя Татьяне, фирменный пакет, который держал в другой руке.— Пообщайтесь пока. Я зайду.

Рука Сказочника соскользнула с моей талии, и мы с Татьяной остались на ступеньках вдвоем. Я была не так крута, как он. Ее взгляд меня нервировал.

— Ну пошли.— Таня уже спрятала белую коробочку в карман и развернулась. Я без комментариев двинулась следом.

К моему ужасу, в маленьком, похожем на кладовку кабинетике она без преамбулы поставила передо мной кружку кофе. Это была традиция. Она даже закупала ванильные капсулы для своей микроскопической кофеварки специально для меня.

Единственным достоинством кабинета-кладовки было гигантское — почти во всю стену — окно. Вид на набережную. Так что во время заката кладовка окнами выходила на рай.

— Тань, я плохо сплю в последнее время. Я, наверно, не буду,— промямлила я, буравя взглядом то одну бумажку на ее столе, то другую.

Тут негде было даже глаза спрятать: ее стол, ее кресло и стул для посетителей. Остальное все — пыль перед величием видового окна на набережную. Частенько и посетители чувствовали себя в этом кабинете пылью. Как я в свой первый визит, например…

Татьяна как будто не удивлялась, молча убрала чашку в стол. Она имела странную привычку ставить напитки и супы в выдвинутый верхний ящик стола. Главный редактор до сих пор припоминает ей один случай: он зашел по делу и забыл по какому именно, увидев, как она льет кипяток из чайника в верхний ящик стола. С тех пор с легкой руки начальства к ней приклеилось любовное прозвище Таня-Бахчисарай. Она от этого, ясное дело, была не в восторге.