Книга Сказочник, страница 116 – Хэля Хармон

— Олег, я знаю, что ты думаешь. Но мне нужно, чтобы ты помог мне получить допуск в «тройку».

Олег закатил глаза. Тройка. Единственная в городе психушка, с так называемым коммерческим крылом. Серая зона для всех следственных органов.

— Женя, это дело гнилое. Чего ты лезешь к этому Селезневу? Ты же читала дело? Знаешь, что в статуе этой уродской по вскрытию обнаружили!

Женя кивнула. Конечно, знает. Но Олег все равно продолжил:

— Труп Веденской Веры Игоревны. «Причина смерти не установлена». Беременной, между прочим.

Олег перевел дыхание.

— Я надеюсь, этот ваш Сказочник обо всей этой лютой херне забыл, когда Маша родила ему ребенка. Я… я думаю про Лизу. И вот… это очень страшно оказаться на его месте в этой истории.

— Генетику плода делали? — тихонько спросила Женя, отбивая тростью ритм, как метроном, и глядя в пол.

Олег бросил на подругу изумленный взгляд.

— Если бы сделали, скорее всего, выяснилось бы, что ребенок не от законного супруга. И это дело предстоя бы уже в совершенно ином свете. Ты не хуже меня знаешь, что осужденными за убийства женщин чаще всего бывают их собственные мужья.

Олег напрягся, сильно вспомнить.

— Жень, я не помню, кто тогда негласно командовал парадом. У нас дело забрали, сама понимаешь.

Женя кивнула.

— В общем так, Олег. Я считаю, что все несколько сложнее. Что Костик… Константин Селезнев не убивал ни Веденскую, ни остальных. Я думаю, это сделал Сказочник.

Олег печально взглянул на Женю: все еще не справилась с неприязнью к мужу лучшей подруги. Пожалуй, бывшей лучшей подруги.

— Евгеныч, я так понимаю, тебе это нужно. Ты уверена, что ты психологически перенесешь разговор с ним?..

— Олег… — Женя опустилась на стул для посетителей, папка с уголовным делом разъехалась на столе, — я мало спала последние месяцы. А с тех пор как съездила к Маше в гости, почти совсем перестала… Мне совершенно необходимо довести это дело до конца.

— Я позвоню Митину,— обреченно буркнул Олег. Пластиковый чайник щелкнул и медленно прекратил покачиваться и бурлить. Олег залил кипятком рас-творимый кофе с кусочком рыжего рафинада. В двух столовских чашках с мелкими сколами над куцыми золотистыми окантовками коротко вспенилась черная волна. Олег поставил чашку перед подругой.

А Женька все пялилась на расползающиеся в разные стороны листы уголовного дела. Как змеи. Как волосы той статуи.

— Митин — это хорошо,— выдохнула Женя точно в трансе,— для Митина почти нет невозможного…

Через час Женя выходила из здания, прижимая к груди материалы уголовного дела. Поверх папки лежал допуск «На страже отделение при Городской психиатрической больнице № 3».

По Жениным губам блуждала рассеянная полу-улыбка. Но взгляд был собранным, решительным. Женя была воином Света. И не собиралась сходить со своей тропы.

* * *

Пухлая пожилая женщина в мятом костюме медицинской сестры устало взглянула на Женю.

— Только недолго, да, товарищ следователь? У меня переменка… Я, конечно, все понимаю, меня заведующая предупредила…

— В двадцать минут уложимся,— уверенно улыбнулась Женя измученной ночным дежурством в казен-ном доме тетке.

Выделенная комната Женю не удивила. Обычный смотровой кабинет с кушеткой. Здесь судебные психиатры собирали комиссии. А преступники заполняли анкеты под тяжелыми взглядами сопровождающего конвоя. Забранные сеткой-рабицей окна пропускали бодрое утреннее солнышко.