Книга Ветеринар-попаданка. Приговор драконьего принца, страница 21 – Лилия Тимолаева

— Я ухожу.

— Куда? — спросила я.

— Туда, где люди разговаривают о работе.

— Мы разговариваем о работе.

— Нет. Вы двое уже давно занимаетесь чем-то другим.

Эрвейн повернул голову.

— Маэна.

— Ваше Высочество.

Она поклонилась с совершенно невозмутимым лицом и вышла.

Я уставилась на закрывшуюся дверь.

— Она всегда такая?

— Обычно хуже.

— Успокоили.

Эрвейн снова повернулся к плану.

В комнате стало неожиданно тихо.

Впервые рядом не было Маэны, смотрителей, совета, зрителей или Варгиса.

Только мы.

Я решила, что самое разумное — немедленно вернуться к делу.

— Мне нужен церемониальный зал.

— Сейчас?

— Ночью.

— Почему ночью?

— Потому что я не хочу, чтобы Эстран или кто-то из слуг видел, что именно мы ищем.

— Вы уже подозреваете Эстрана?

— Нет.

— Но хотите скрыть от него проверку.

— Да.

— Очень тонкое различие.

— Он десятилетиями проводит церемонию и утверждает, что никаких сигналов не существует. Возможны три варианта.

— Какие?

— Он действительно ничего не знает. Он знает часть правды. Или знает все.

— И какой вам нравится больше?

— Ни один.

Эрвейн отошел от стола к окну.

— Совет сегодня четыре часа обсуждал, является ли вчерашнее произошедшее знаком того, что я не должен занять трон.

Я не нашла подходящей шутки.

Да и не нужна она была.

— Кто-то уже потребовал другого наследника?

— Пока осторожно.

— Что означает «осторожно» в политике?

— Что мне не говорят прямо: «Откажитесь от короны». Мне предлагают добровольно перенести решение совета до следующего обряда.

— Через шесть дней.

— Через шесть.

Я вспомнила, как утром он сам произнес эту цифру.

Он действительно считал.

Каждый день.

В отличие от меня у Эрвейна на кону была не только профессия.

— Тогда тем более нам нужен зал.

Он обернулся.

— Вы думаете, что сможете доказать вмешательство?

— Я думаю, что если такие механизмы встроены в звериный двор, то церемониальный зал должен быть их частью. Иначе нет смысла.

— А если они предназначены только для повседневной работы с животными?

— Тогда выясним это и отбросим версию.

— Вы очень легко говорите об ошибке.

— Потому что ошибаться нормально.

Он усмехнулся без веселья.

— Будущему королю редко позволено подобное.

— Это не значит, что будущие короли ошибаются реже. Просто вокруг них больше людей, которые делают вид, что ничего не заметили.

Эрвейн не ответил сразу.

Я уже решила, что снова перешла границу.

Но он спросил:

— В вашем представлении я окружен именно такими людьми?

— Я знакома с вашим окружением второй день.

— Однако мнение уже имеете.

— О вас тоже.

— И какое?

Вот этого вопроса я не ожидала.

— Сейчас?

— Вы обычно отвечаете вопросом на вопрос?

— Когда мне не нравится вопрос.

Он подошел к столу и оперся ладонью о край.

— Значит, не нравится.

— Значит, не относится к расследованию.

— Удобно.

— Очень.

Эрвейн улыбнулся.

На этот раз я увидела улыбку целиком, и это почему-то оказалось значительно опаснее его раздражения.

Я отвела внимание к схеме.

— В полночь?

— В одиннадцать.

— Почему?

— Потому что в полночь меня снова могут начать искать.

— Даже ночью?

— Особенно ночью.

— Тяжелая жизнь у будущих королей.

— Вы еще можете пожалеть меня.

— Не злоупотребляйте.

Он взял план.

— В одиннадцать возле северного перехода. Без Маэны.

— Почему без нее?

— Чем меньше людей знают, тем лучше.