Книга Там, где изба на курьих ножках..., страница 21 – Ария Блэт

— Маленькая дырочка как-то повлияет на вкус? — раб скептично поднял брови.

— Да ты себе заразу мог с этой спицей занести, а эта “маленькая дырочка” может загноиться, — возмутилась ведьма, — А если мясо запекать, то хрустящей корочки не получится и весь сок будет через нее сочиться…

— Извини, — буркнул раб, — Если хочешь, могу запечь до хрустящей корочки и с этой дыркой.

Ягда на него внимательно посмотрела — он абсолютно невозмутимо предлагает приготовить свою же руку… Явно головкой в детстве много ударялся.

— Коли захочу, дам знать.

Она проткнутую кисть в свои ладони заключила и шептать заклинание начала. Раб на нее внимательно, да чудилось ему будто по ведьме рябь идет, но как только она завершила заклинание — все прекратилось.

— Еще раз такое учудишь, под контроль каждый вздох возьму, — Ягда браслета коснулась.

— Понял, — раб мгновенно серьезным стал, да былую непринужденность убрало.

Ведьма направилась к своей кровати, а раб так за столом и остался сидеть, разглядывая руку. Следов от прокола не было, будто и спица никогда из руки не торчала.

— Спать ступай, — Ягда уже на кровать уселась, — и не вздумай меня будить утром.

Раб кивнул и заковылял в соседнюю комнату.

Ведьма сладко спала в кроватке, укутавшись в одеяло. Ей снился чудесный сон — в нем была Мара. Она была так же прекрасна, как и всегда.

— Ягда, ты же помнишь… — Мара хотела еще что-то сказать, вот только не успела.

Раздался грохот. Чудесный сон сразу испарился. От него не осталось ни единого следа. Ягда зажмурилась, в надежде вернуться к Маре, но все ее попытки были тщетны. Она приоткрыла глаза, а на устах было одно единственное слово:

— Прокляну.

— Прошу прощения, — где-то с боку раздался виноватый голос. Раб стоял над упавшей горой чугунков и горшков, видимо в левой руке не удержал.

— Я же говорила меня не будить… — злобно пошипела Ягда. Ох, как же она не любила, когда ее будят… Она в ярости щелкнула пальцами.

— Я хотел завтрак приго… Гав… — его глаза расширились, — Гав… Гав-гав… Гав…

Ягда даже на него не взглянула. Вскочила, да из избы вышла. Ух, какой злой она была. Она по тропинке шла, да лес проверяла. Пока все тихо было, спокойно.

— От тебя так и несет злобой, — рядом появился Ратибор.

— Меня разбудили…

— Ты путь в деревню за новыми рабом держишь?

— Он пока жив.

Ратибор на нее вопросительно посмотрел.

— Я его просто прокляла, — она пожала плечами, да тему решила перевести, — Как Мирослава?

— Как всегда, уже отошла, — махнул рукой волкодак.

В этом вся навка — порой слишком эмоциональная, но отходчивая.

— Да, она уже забыла все, — сирин пикировал к ребятам, ловко пролетая между стволами леса.

— Давеча наблюдал за нами? — не удивилась Ягда.

— Вообще наблюдал за рабом твоим, но вы тоже поле зрения попали… — не стал таить Добран.

Сирины не только эмоции с мыслями узреть могли, но и сокрытое разглядеть, неявное открытое или приоткрытое. У Добрана часто бывали видения о вещах таинственных, а к его предчувствиями все прислушивались. Это их не раз из передряг страшных выручало. Ягда даже подумывала, что сирин о все о судьбе их ведает, да спросить об этом никак не решалась.

— Узрел что-то интересное? — полюбопытствовала Ягда.

— Жизнь ему не мила… — задумчиво протянул Добран.