Книга Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса, страница 85 – Марина Орлова

— Не могу не поразиться иронии, — хмыкнул он, возвращая лицу привычные черты. — Думаешь, твои извинения что-то изменят?

— Если то, что я смогла прочесть — правда, вряд ли, — вновь с трудом выдавила я из себя, ощущая, как по виску скатилась первая и единственная слезинка.

— Верно, — скупо и холодно согласился Дом. — Не можешь.

— Но там же было написано, что я могу помочь, — на рваном выдохе, ненавидя себя за эти слова, прохрипела я упавшим голосом. Слезы жгли глаза, а болезненный ком сковал горло спазмом, но я продолжила: — Я могу… помочь… расслабиться и… успокоить, — в желании жалко и унизительно разреветься, а затем прополоскать себе рот с мылом, всхлипнула я, стараясь не думать, не видеть, не замечать заинтересованного, но брезгливого взгляда желтых глаз существа, который и сам знал, что было написано в дневнике. Он знал, что, несмотря на взаимную ненависть, я имею на него влияние. И его тянет ко мне. Сопротивляется, брезгует, мстит… но не может не желать.

— Как интересно, — зло засмеялся Дом. — Решила заплатить мне своим телом?

— Если это поможет хоть немного компенсировать содеянное мной, — поникшим голосом подтвердила я, прикрыв глаза и отвернув голову, надеясь, что в качестве исключения он воспользуется мной быстро. — И пойду на это добровольно.

— Посмотри на меня, — потребовал он, разбивая мои надежды вдребезги. — Смотреть на меня, Аннабель! — прорычал он, а затем обхватил мой подбородок пальцами и вынудил открыть глаза. — Значит, читала?

— Читала, — подтвердила я.

— И знаешь, что после этого произойдет? Не будешь винить меня после? Или вновь ищешь повод для лишней ненависти?

— Так ли это важно? — отгрызнулась я, отказываясь думать о том, что этот раз — не станет единственным. С каждой близостью потребность высшего будет только возрастать. Но это так же должно приносить и успокоение, снимать напряжение и возвращать хоть какую-то моральную стабильность ему. Учитывая то, что с момента, когда я самовольно поцеловала Дома и по незнанию обрекла его на себя, прошло четыре года, психозы и агрессия Дома вполне оправданы. — Я предлагаю сделку, — прошипела я, заметив, как изменилось выражение лица Дома. — Ты же любишь их заключать?

— Твоя правда. Поводов для ненависти много не бывает, — глумливо хохотнул он, а затем наклонился и впился в губы болезненным, кусающим и, как будто, карательным поцелуем.

Воздух сперло в груди, было больно, тяжело, обидно и страшно. А еще тошно… так тошно. Он сжимал запястья до синяков, кусал губы до крови, насильно разжимал челюсти, вновь причиняя боль, от которой немело лицо.

Мысленно я молила себя не сопротивляться. Просто перетерпеть. Закрыть глаза и представить себя где-то там… не здесь, не с ним. Я жмурилась, всхлипывала, чтобы сдержать крик или стоны боли, я сжимала кулаки до тех пор, пока ногти не прорезали кожу. Но забыться или отвлечься на боль не получалось.

Когда Дом спустился с жалящими поцелуями на шею, я закусила прокушенные губы, чтобы не закричать и не взмолиться о пощаде. Я старалась дышать, уговаривала себя, что бывало и хуже, больнее, унизительнее, но ничего не помогало. Я сама предложила. Да, в панике, предложение было спонтанным, но я это сделала. И должна была вынести и эту пытку.

А затем… потом еще, еще и еще раз. Как часто — не знаю. Раз в год, месяц, неделю или ежедневно — мне не ведомы аппетиты и предпочтения высших, но от мысли, что подобное будет происходить каждый раз и день захотелось выть. С прежними изобретательными пытками я, по крайне мере, знала, что Дом быстро переключится, придумает что-то новое… Теперь же эта мука будет повторяться из раза в раз. Я вновь буду жалкой, никчемной и бессильной жертвой более сильного, который воспользуется и растопчет. Будет делать со мной что захочет, когда и как.