Книга Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса, страница 83 – Марина Орлова

Оставалось найти такой портал и подгадать нужный момент…

С нового ракурса появилось кое-что интересное, что прежде за горой книг и столом было не видно. Совершенно неожиданно увидела прибитый к стене лист бумаги. Из него торчало несколько кинжалов, а сам лист больше напоминал решето, давая понять, что кто-то некоторое время развлекался тем, что методично дырявил несчастный пустой лист бумаги.

Подумав, что такое даже для Дома — слишком странно, приблизилась, присмотрелась и увидела, что лист только казался чистым. На деле же на нем было написано слово. Одно единственное, которое было практически невозможно прочесть. Но, расправив лоскуты, я едва не заорала от изумления и нежданной удачи, увидев буквы, написанные тем самым неизвестным под инициалом «А».

— Ала…т…ор… — силилась я прочесть, но обрывки и вырезанные части, как и торчащие кинжалы мешали. Пришлось один вырвать из стены, да так и сжать его в руке, пока ровняла бумагу. — Ала…стор. «Аластор», — прочла я имя того, кого Дом, очевидно, люто ненавидел, учитывая, что сделал с одним только упоминанием того на бумаге. — Кто ты, нахрен, такой? — с тоской спросила я у неведомого Аластора и обмерла, услышав то, чего надеялась избежать.

Кто-то открыл дверь и вошел в комнату.

На одних рефлексах я присела, затаив дыхание и практически распластавшись по полу в укрытии груды книг. Осторожно выглянула и только большим усилием воли сдержала ругательство и панику: в просвете между постелью и полом я видела ноги в мужских ботинках. То, что ботинки были от разных пар и, как мне показалось, оба левые — не оставляло сомнений в том, кто вернулся столь не вовремя.

Судорожно вспоминая, активировалась ли магическая защита после того, как я ее взломала, или осталась такой же неактивной, я прикидывала, что скорее выдаст мое нахождение в комнате: проницательность Доминика, или наглый взлом?

Оставалось надеяться, что Коллекционер мог просто не обратить внимания на то, что с его магическим замком кто-то возился.

Пока я обливалась потом, проклиная то, что сердце стучит непозволительно громко даже по моим меркам, Доминик лениво насвистывал незнакомую мелодию, сел на постель, скинул ботинки на пол, за ними полетели сюртук, жилет и рубашка. А после мужчина забрался в постель и тяжело вздохнул. Даже по одному этому вздоху было понятно, насколько он устал.

Это заинтересовало и одновременно вселило надежду, что я смогу переждать, пока он не уснет…

— Я не расположен к тому, чтобы отчитывать тебя за отвратительную скрытность, Птаха, — услышала я и смиренно прикрыла глаза. Затем медленно поднялась на ноги и спрятала за спину кинжал, который, как оказалось, все еще сжимала в пальцах. — Уходи. За самовольность я накажу тебя завтра, — произнес он негромко, лежа в широкой постели с закрытыми глазами.

Вышла из укрытия, стараясь не смотреть на обнаженную грудь и не думать, что вижу своего супруга и мучителя в подобном виде впервые. Вместо этого воображение поразила возникшая мысль, что сейчас он наиболее уязвим и раскрыт. Одно движение рукой, и метательный кинжал вонзится ровнёхонько в его глотку. Всего секунда, которой может оказаться достаточно, чтобы избавиться от своего персонального кошмара.

— Ты упустила слишком много возможностей для убийства. За то время, пока ты медлила, я заметил, обезоружил и дважды убил тебя наиболее болезненным способом, — вздохнул он горестно, вынудив меня удивленно моргнуть и выйти из транса. Тогда я и заметила, что более не прятала кинжала. Я стояла с занесенным клинком в трясущейся руке у постели Дома, но не решилась, испугалась, промедлила… и поплатилась.