Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 3 – Анастасия Миллюр

Она услышала имя моего демона.

Мелькнул подол ее ночного платья. Послышался быстрый топот ног. Девчонка изо всех сил, пыталась убежать. Думала, что я попытаюсь ее догнать и что-то с ней сделать. Но зачем мне было тратить время и силы, когда обо всем мог позаботиться демон? Она уже в любом случае не жилец.

Подол её ночной сорочки мелькнул в полумраке. Послышался топот босых пяток по паркету. Она бросилась наутек, обуянная одним-единственным инстинктом — бежать. Думала, я кинусь вдогонку. Но зачем тратить силы, когда есть демон? Её участь была предрешена в тот миг, когда наши взгляды встретились.

Малькут снова забормотал что-то настойчивое, тревожное.

Я дёрнул рычаг. С глухим скрежетом часть стены отъехала в сторону, обнажая узкую каменную лестницу, уходящую в непроглядную тьму. Десятки ступеней вниз, и тяжёлая, окованная железом дверь.

В нос ударил знакомый спёртый запах — смесь пота, страха и смерти. Воздух стал влажным и тяжёлым. В слабом свете масляных светильников зашевелились за решётками тенями. При моём появлении они ринулись прочь, прижимаясь к стенам, пытаясь стать меньше, незаметнее, раствориться. Они знали, зачем я пришёл. Но пытались спрятаться. Как будто это могло их спасти.

Надежда — самое глупое и самое жестокое чувство.

Каждый из них должен был понимать: с момента суда и клейма на их шее они были уже не людьми, а расходным материалом, кормом. Их страх, их предсмертная агония — это приправа, делающая их души лакомым пиром для моего демона.

Щёлкнул ключ. Скрипнула ржавая петля. Я шагнул в первую же клетку. Навстречу поднялся обросший, серый от грязи мужчина. Его глаза, полные животного, немого ужаса, были шире своих орбит.

— Пощадите… прошу… — его голос сорвался на визгливый шёпот.

Больше он ничего не успел сказать. Тень Малькута метнулась вперёд, и во тьме блеснули длинные, острые когти. Глухой хруст, влажный хлюп. Я закрыл глаза, ощущая, как живительная, тёмная энергия хлынула в меня, смывая остатки слабости, наполняя силой. Стало легче дышать.

— Следующий, — скомандовал я, голос прозвучал ровно и холодно.

Кормушка огласилась душераздирающими криками, которые быстро обрывались, сменяясь лишь влажными, причмокивающими звуками.

Малькут был алчно прожорлив.

Второй. Третий. Четвёртый.

Я потратил слишком много сил, пришлось задержаться дольше обычного.

Наконец, сытый и довольный, Малькут развернулся ко мне. За его спиной оставались лишь сморщенные, безжизненные оболочки.

— Хозяин, что начёт той девочки? — его голос был густым и спокойным, как после хорошей трапезы.

Я, не оборачиваясь, вышел из клетки, стирая с рукава несуществующую пыль.

— Убить.

— Слушаюсь, хозяин.

Я ненавидел утреннюю суету, ненавидел бесполезные разговоры и особенно ненавидел, когда меня отвлекали от мыслей.

Я уже чувствовал головную боль, слабый, но раздражающий звон в ушах — последствия вчерашнего истощения и работы Малькута. Я поднес ко лбу холодный бокал с водой, пытаясь заглушить назойливый шум. Тишина. Порядок. Контроль.

И в этот миг дверь в столовую с грохотом распахнулась.

Боль рванулась из глубины черепа, резкая и яростная, будто кто-то тронул оголенный нерв.

ПРОЧЬ.

Тьма среагировала моментально. Волна темной силы швырнула нарушителя через весь зал, пригвоздив к деревянной панели стены с глухим стуком. И лишь тогда мой взгляд сфокусировался на нем.