Книга Канцлер-дракон. Её тёмный защитник, страница 21 – Рина Мадьяр

— Ты. Новая? — спрашивает он.

Я киваю, опустив глаза, стараясь вжать голову в плечи, стать меньше, незаметнее. Лин. Лин немая.

— Подними голову, — Звучит командная интонация, не терпящая возражений и я медленно подчиняюсь. Встречаю его ледяные глаза. Внутри всё сжимается в ледяной ком.

Он делает шаг ко мне и его сапоги, отполированные до зеркального блеска, тихо ступают по каменному полу. Мужчина останавливается так близко, что чувствуется тепло, исходящее от его доспехов, и тот острый, чужой запах.

— Странный цвет кожи для северной служанки, — тихо замечает он. Его палец в тонкой кожаной перчатке указывает на мою руку, торчащую из рукава. Кожа, которую Лира окрасила в бледно-коричневый оттенок, на сгибе локтя уже слезла, обнажив фарфоровую белизну, данную Мистрее от рождения. Я сама не заметила.

Паника, острая и слепая, бьёт под рёбра. Я машинально пытаюсь прикрыть пятно рукавом.

— И глаза… — продолжает он, наклоняясь чуть ниже. Его лицо теперь прямо перед моим. Я вижу мельчайшие золотые искорки в его ледяных глазах. — Зелёные. Как изумруды, замутнённые страхом. Не глаза простолюдинки.

Дядюшка Борк что-то мычит, пытаясь заступиться. Варрад даже не смотрит в его сторону. Он выпрямляется, и в его полуулыбке появляется оттенок холодного удовольствия. Он достает из складок плаща небольшой предмет. Он держит его в ладони, прикрывая от посторонних взглядов, но я вижу.

Это круглый медальон из тусклой, тёмной бронзы, размером с крупную монету. На его поверхности выгравирован сложный, переплетающийся узор. Он выглядит древним и безжизненным.

— Знаешь, что это? — спрашивает он, и его бархатный голос звучит почти ласково. — Артефакт эпохи Раскола. Очень редкий. Он ничего не делает с обычными людьми. Но с теми, в чьих жилах течёт магия благородных родов… Он реагирует. Особенно остро на кровь правящей семьи. Любой правящей семьи. Даже низложенной.

Его палец в перчатке проводит по острой застёжке моего платья у горла. Я чувствую лёгкий укол и капля крови выступает на коже. Я не успеваю даже вскрикнуть, словно заворожённая какими-то силами, не дающими мне сопротивляться.

Варрад подносит медальон к капле.

Реакция идёт не сразу, рождая надежду, что из-за другой души в этом теле может она и не сработает? Варрад ждёт, не сводя с меня гипнотизирующего взгляда, словно эта вещица производит анализ и от бронзы постепенно начинает исходить тусклое, багровое свечение. Оно пульсирует в такт бешеному стуку моего сердца. Узоры на поверхности медальона оживают, начинают перетекать, словно ртуть. А потом из центра артефакта вырывается тонкий луч света, такой чистый, ослепительно-огненный. Он бьёт прямо мне в грудь, в то место, где должно биться сердце. И замирает там, образуя над сердцем маленькое, пылающее солнце.

Тишина в пекарне становится оглушительной. Даже дыхание Борка замирает.

Полуулыбка на лице Варрада превращается в полную, победоносную. В его ледяных глазах вспыхивает ликующий, хищный огонь.

— Принцесса Мистрея Анрих, — произносит он громко, чётко, чтобы слышали все за дверями бархатным голосом. — Мы тебя нашли.

Двери пекарни с грохотом распахиваются, врываются стражники в алых плащах. Их лица напряжены, а в руках они держат уже обнажённые клинки.

Я отступаю, спина упирается в горячий край печи. Боль от ожога пронзает меня, но она ничего не значит по сравнению с ледяным ужасом, который сковал всё тело. Конец?