Книга Канцлер-дракон. Её тёмный защитник, страница 12 – Рина Мадьяр

Только тогда я позволяю себе выдохнуть. Дрожь пробивает все тело, мелкая, неконтролируемая, как в лихорадке. Они были в сантиметрах. И не нашли.

Я не двигаюсь еще долго, пока в ушах не перестанет пульсировать кровь. Потом медленно, со скрипом разгибаю затекшие ноги.

Время в темноте течет иначе. Минуты растягиваются в часы. Я сижу на холодном полу, обхватив колени, и слушаю, как поместье затихает. Шаги становятся реже, голоса стихают. Но напряжение не уходит. Оно висит в воздухе, как запах грозы.

Когда дверца потайной каморки наконец открывается, я вздрагиваю, ослепленная светом. В проеме оказывается Дэйнар, а точнее, его тень. Странно, но я даже не слышала, как был сдвинут шкаф за этой дверцей.

Он стоит, заслоняя собой свет из коридора, и смотрит на меня.

— Выходи, — говорит он тихо. — Они расположились на ночь в главном зале. Но Варрад не успокоится. Он будет искать до утра.

Я выползаю из укрытия, ноги одеревенели, спина ноет.

— Платок — хорошо, — замечает он. — Но недостаточно. Если он заставит тебя снять его…

— Что тогда? — мой голос звучит хрипло от долгого молчания.

— Тогда тебя казнят на месте. А меня обвинят в государственной измене.

— И что вы предлагаете? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Он поворачивается и жестом велит следовать за собой. Мы идем не в мою комнату, а вниз, по узкой служебной лестнице, в подвал. Воздух здесь пахнет землей, травами и чем-то кислым.

В маленькой комнатке с каменной столешницей уже ждет Лира. На столе — глиняная миска, деревянная ложка, несколько пучков трав и кореньев. И странная, густая, темно-коричневая паста, от которой веет горькой свежестью.

— Это что? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

— Грецкий орех. Шалфей. Полынь, — коротко перечисляет Лира, избегая моего взгляда. — Держит недолго. Месяц, может два. Но смоется. Если выживешь.

Я подхожу к столу, касаюсь пальцем пасты. Она холодная, зернистая. Хорошо, что здесь уже знают о таких способах окрашивания волос растительными красителями. Да только хватит ли на всю длину?

Если плохо прокрасить и оставить хоть одну прядь, то можно считать, что план с треском провален.

— Хорошо, — выдыхаю я, в надежде, что всё пойдёт по их плану.

Лира кивает, её пальцы уже тянутся к глиняной миске. Начинает от корней и затем прядь за прядью окрашивает в тяжёлый коричневый цвет. Наверняка это сильно испортит волосы в будущем, но разве они стоят моей жизни? Точно нет.

Запах в подвале стоит едкий, кожу уже давно щиплет, я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы хоть немного отвлечься.

Я чувствую, как Дэйнар смотрит. Почему он не уходит? Желает удостовериться, что всё пройдёт как надо? Или в этом есть что-то ещё?

Время течёт медленно. Паста начинает жечь, а я пытаюсь отвлечься. Размышляю, что скорее всего в этом доме есть потайные проходы, через которые он мог бы меня вывести. Но, возможно, и правда лучше всего спрятать меня на самом видном месте.

— Почему вы не сделали этого раньше? — интересуюсь тихо, стараясь не выдать волнения.

— Потому что император знает, что вы здесь, принцесса, — он отвечает легко, даже без раздумий.

Значит, это какая-то политическая игра и император был вынужден послать отряд на поиски?

Лира промывает волосы. Вода стекает тёмно-коричневая, потом просто мутная. Холодная. Одна, вторая, третья порция и так, пока не становится чистой.