Книга Опальная фаворитка, страница 96 – Людмила Вовченко

— Да. Ты действительно изменилась.

— Мы уже выяснили.

— Мне интересно почему.

— Хорошо ем.

Арман рассмеялся.

— Очень смешно.

Клэр посмотрела на его тарелку.

— Тебе нравится?

Он автоматически посмотрел вниз.

Там остался последний кусок ветчины.

Клэр отвернулась, чтобы не рассмеяться.

---

Разговор состоялся в кабинете.

Клэр заняла кресло за столом.

Не специально.

Просто оно было её.

Но Женевьева заметила.

Арман тоже.

Мать села напротив.

Брат остался стоять возле окна.

— Итак, — сказала Женевьева. — Я получила несколько писем.

— Поздравляю.

— Клэр.

— Слушаю.

— О тебе говорят.

— Ничего нового.

— Теперь иначе.

Вот это уже интереснее.

— Как?

Женевьева сложила перчатки на коленях.

— Что ты устроила здесь купальни. Принимаешь женщин. Мужчин. Берёшь деньги.

— Всё правда.

— Ты произносишь это так, будто гордишься.

— Горжусь.

Арман резко повернулся от окна.

— Ты вообще понимаешь, насколько это неприлично?

— Что именно?

— Ты касаешься посторонних мужчин.

— И женщин.

— Женщины меня не интересуют!

Клэр подняла бровь.

Арман замер.

Мать закрыла глаза.

Клэр прикусила щёку изнутри.

Нет.

Не смеяться.

Нельзя.

Арман понял, что сказал.

— Я имел в виду…

— Пожалуйста, не объясняй.

— Клэр!

— Арман, ты сам попросил.

— Я ничего не просил!

— Тем более.

Женевьева ударила ладонью по подлокотнику.

Не сильно.

— Довольно.

Клэр посмотрела.

— Хорошо.

Мать выдохнула.

— Твоя деятельность несовместима с положением женщины твоего происхождения.

— Почему?

— Потому что ты де Вильмон.

— Это не профессия.

— Это имя.

— Которое вы так тщательно защищали, отправив меня сюда.

Тишина стала другой.

Арман отвернулся.

Женевьева не моргнула.

— Мы спасли тебя от скандала.

— Нет.

— Клэр…

— Вы убрали меня из поля зрения.

— Это было необходимо.

— Кому?

Мать замолчала.

Клэр ждала.

— Семье.

Вот.

Честнее.

— Хорошо. Семья получила желаемое. Я далеко. При дворе не появляюсь. Никому не мешаю. В чём проблема?

Арман повернулся.

— Ты снова заставляешь людей говорить.

— О моей работе.

— О том, что мужчины раздеваются в твоём доме!

Клэр задумалась.

— Иногда снимают сюртук.

— Я не хочу знать подробностей!

— Тогда зачем спрашиваешь?

Арман открыл рот.

Закрыл.

Клэр почти видела, как внутри него сталкиваются возмущение и отсутствие аргументов.

Женевьева вмешалась:

— Ты прекратишь принимать мужчин.

— Нет.

— Клэр.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тогда особенно нет.

Мать смотрела.

Спокойно.

Очень.

И Клэр вспомнила предупреждение Маргариты.

Вот сейчас.

Голос Женевьевы стал мягче.

— Ты всегда была впечатлительной.

Клэр почувствовала, как внутри шевельнулась чужая память.

Комната.

Голос матери.

«Ты всё преувеличиваешь».

«Ты неправильно поняла».

«Арман не хотел тебя обидеть».

«Тебе лучше отдохнуть».

Она не позволила воспоминанию утянуть себя.

— Была.

— После случившегося при дворе твоё состояние стало ещё хуже.

— Было.

— Возможно, ты сейчас пытаешься доказать себе, что способна…

Клэр улыбнулась.

— Не получится.

Женевьева остановилась.

— Что?

— Сделать из меня больную дурочку, которая сама не понимает, что творит.

Мать побледнела.

— Я этого не говорила.

— Но вела туда.

— Ты стала подозрительной.

— Нет. Внимательной.

Арман ударил ладонью по подоконнику.

— Хватит этого цирка. Мы приехали решить проблему.

Клэр повернулась.

— Какую?