Книга Опальная фаворитка, страница 95 – Людмила Вовченко

Женевьева подняла глаза на дочь.

И остановилась.

Арман тоже.

Никто не говорил.

Клэр позволила.

Пусть смотрят.

Первой опомнилась мать.

— Клэр?

— Доброе утро, мама.

Серо-голубые глаза прошлись по ней сверху вниз.

Вернулись к лицу.

— Ты…

Пауза.

Редкая роскошь.

Женевьева не знала, что сказать.

— Что?

— Изменилась.

— Да.

Арман нахмурился.

— Ты поправилась.

Клэр посмотрела на него.

— И тебе доброе утро.

Он моргнул.

— Я просто сказал…

— Я слышала.

Сзади тихо кашлянула Маргарита.

Клэр не обернулась.

Но почти физически почувствовала, как старая няня пытается не улыбнуться.

Женевьева перевела взгляд на дом.

На вымытые окна.

На новые занавеси в нижнем этаже.

На телегу с досками.

На мужчин возле пристройки.

На клубы пара у старой прачечной.

— Что здесь происходит?

Клэр удивлённо посмотрела.

— Жизнь.

Арман закатил глаза.

— Она теперь всегда так разговаривает?

Клэр повернулась к Маргарите.

— Марго?

Женщина замерла.

Посмотрела на Женевьеву.

Потом на Клэр.

— В последнее время — да.

И опустила глаза.

Но не испуганно.

Просто чтобы спрятать улыбку.

Клэр чуть не расцеловала её.

Женевьева всё заметила.

Лицо осталось спокойным.

Только пальцы в перчатке сжались.

— Мы устали с дороги.

— Конечно. Проходите.

Арман посмотрел на работников.

— Кто эти люди?

— Работают.

— Я вижу. Что они делают?

— То, за что я им плачу.

Он повернулся к матери.

— Я же говорил.

Клэр остановилась.

— Что именно?

— Ничего.

— Нет, продолжай.

Арман поджал губы.

— Потом.

— Тогда не начинай.

И вошла в дом первой.

---

Жанна отказалась подавать плохой завтрак родственникам Клэр.

Из принципа.

— Пусть хоть подавятся, но вкусным, — объяснила она.

Клэр решила не уточнять, какая часть фразы важнее.

На столе появились яйца, горячий хлеб, сливочное масло, яблочный джем, остаток мягкого сыра, ломтики холодной ветчины и маленькие печёные груши.

Кофе Клэр не открыла.

Пусть семья не думает, что здесь уже Версаль.

Женевьева ела мало.

Арман — много.

Это почему-то соответствовало их характерам.

Клэр сидела напротив матери.

Маргарита разливала горячий травяной настой.

Люси появлялась и исчезала.

За окнами продолжалась работа.

Стук молотков особенно раздражал Армана.

Он несколько раз морщился.

Наконец не выдержал.

— Это обязательно?

Клэр подняла глаза.

— Что?

— Этот шум.

— Да.

— Почему нельзя было остановить работы хотя бы на время нашего визита?

— Зачем?

Арман посмотрел так, будто объяснять очевидное утомительно.

— Мы приехали.

— Я заметила.

— Люди могли продолжить завтра.

— Я плачу им сегодня.

— Господи, Клэр, речь о нескольких ливрах.

Она отложила нож.

— Вот поэтому ты никогда не будешь управлять моими деньгами.

Тишина.

Арман медленно покраснел.

Женевьева подняла взгляд.

— Что это должно означать?

— Ровно то, что я сказала.

— Никто пока не говорил об управлении твоими деньгами.

Клэр посмотрела на мать.

Очень спокойно.

— Пока?

Женевьева замерла.

Арман перестал жевать.

Маленькая ошибка.

Но Клэр её услышала.

— Нам нужно поговорить, — сказала мать.

— После завтрака.

— Сейчас.

Клэр взяла кусочек груши.

— Я ем.

Арман фыркнул.

— Раньше ты не заставляла мать ждать.

Клэр прожевала.

Промокнула губы салфеткой.

— Раньше я много чего делала неправильно.

Женевьева посмотрела на неё так внимательно, что Клэр почти почувствовала холод по коже.