Книга Опальная фаворитка, страница 159 – Людмила Вовченко

Конец ноября 1787 года напоминал Клэр, что восемнадцатый век не собирается обеспечивать её ни центральным отоплением, ни асфальтом, ни возможностью заказать сорок одинаковых полотенец по каталогу.

Последнее раздражало особенно.

Она стояла в процедурном крыле, держа в руках два совершенно одинаковых на первый взгляд куска льняной ткани.

— Они разные.

Люси посмотрела на полотенца.

Потом на хозяйку.

— Где?

— Здесь.

Клэр приложила края друг к другу.

— Это короче почти на ладонь.

Люси прищурилась.

— Правда.

— Я заказывала одинаковые.

— Ткач сказал, что одинаковые.

— Передайте ткачу, что у него удивительно широкое понимание равенства.

Люси улыбнулась.

За последние недели она заметно изменилась. Всё та же невысокая крепкая девушка с круглым живым лицом, каштановыми волосами под белым чепцом, карими глазами и тремя веснушками на правой щеке теперь двигалась по салону без прежней суеты. На ней было чистое серо-голубое шерстяное платье с закатанными рукавами и плотный белый передник с двумя карманами, который Клэр настояла сшить специально для работы.

В одном лежал кусочек мыла.

Во втором — маленький блокнот.

Люси сначала считала карманы ненужной роскошью.

Через два дня потребовала ещё один передник.

— А что сказать ткачу?

— Что следующий заказ мы будем измерять при нём.

— Чем?

Клэр задумалась.

— Найдём чем.

— Это угроза?

— Деловые переговоры.

Люси засмеялась и унесла полотенца.

Клэр осталась посреди комнаты.

Ещё недавно это была старая прачечная.

Теперь помещение трудно было узнать.

Белёные стены впитывали мягкий свет ноябрьского утра. Там, где раньше стояли треснувшие корыта, располагались три глубокие деревянные ванны, отделённые друг от друга высокими льняными ширмами на простых деревянных рамах. Четвёртая, меньшая, находилась в соседнем помещении и предназначалась для клиентов, которым требовалось больше уединения.

Каменный пол тщательно выровняли. Возле ванн лежали деревянные решётки, чтобы босые ноги не касались холодного камня. По новому водоводу шла горячая минеральная вода, и тонкий пар плавал под потолком, оседая мелкими каплями на медных сосудах.

Вдоль дальней стены Гаспар устроил слив.

Не красивый.

Зато работающий.

Клэр любила его почти так же сильно, как некоторые женщины любили бриллианты.

В двух процедурных комнатах стояли широкие кушетки, сделанные местным столяром. Поверх плотных тюфяков лежали чистые льняные простыни. На полках выстроились глиняные и стеклянные сосуды: миндальное масло, мёд, сушёная лаванда, розмарин, овёс, глина, соль. В неглубокой медной чаше возле печи нагревались гладкие камни.

Пахло горячей водой, чистым льном, травами, древесиной и слабой минеральной горечью.

Не дворец.

Не модный парижский салон.

Рабочее место.

Её место.

Клэр подошла к окну.

Во дворе кипела жизнь.

Пьер вместе с двумя работниками разгружал дрова. Его высокая сухая фигура в коричневой куртке была заметна издалека. Жак вёл серого мерина к конюшне, и рыжие волосы парня горели на фоне снега почти неприлично ярко.

Возле ворот стоял Матьё.

Теперь у него появились нормальные сапоги.

Не новые — Клэр не хотела превращать мальчика в маленького господина, да он и сам воспротивился бы, — но крепкие, с целыми подошвами. Коричневая мужская куртка всё ещё была велика в плечах. Из-под неё выглядывал тёмный жилет. Густые почти чёрные волосы, как обычно, торчали в разные стороны.