Книга Демон-раб. Моё сладкое подчинение, страница 3 – Месса Лина

— Вы уже все решили.

— Безусловно.

Карета сменила направление.

Чем ближе они подбирались к южным кварталам, тем стремительнее таяла благопристойность. Кованые балконы сменились нависающими деревянными мостками, стеклянные витрины — грубыми прилавками, а запах дорогих духов растворился в едком дыме благовоний, пряностей, жареного мяса и чего-то еще — сладкого, терпкого и, вне всяких сомнений, запрещенного. Кайлен был районом, который не терпел аккуратности, но любил богатство и власть. Он разрастался вширь, вгрызаясь в плоть города, точно пламя в сухую ветошь. Здесь можно было купить все, что угодно, если ты достаточно богат, осторожен или безумен.

Теневой рынок начинался не с ворот. А немного до них — с музыки.

Она плыла из самой глубины квартала — тягучая, низкая, с неприятным металлическим звоном, будто кто-то водил ногтем по ободу огромной бронзовой чаши. К ней примешивался гомон, крики зазывал, смех, грязная брань на трех наречиях, шипение жаровен и шелест шелковых навесов над прилавками. Когда карета замерла, Елеанна уже не сомневалась: она прибыла по адресу.

— Вы останетесь в экипаже, — распорядился Равель, выходя первым.

— Нет.

— Миледи...

— Равель, не вынуждайте меня напоминать, кто из нас отдает распоряжения.

Он сжал губы в тонкую линию, но дверцу открыл.

Елеанна ступила на мостовую и сразу ощутила, как к коже прилипли десятки взглядов — неприкрытых, любопытных, оценивающих. Ее узнали не все, но породу дорогой ткани, фамильные камни на шее и спокойную повадку человека, не боящегося ограбления, распознавали в любых трущобах.

Рынок жил своей беспорядочной, злой и очень громкой жизнью. Под навесами торговали ножами из метеоритного железа, флаконами с ядом, меняющим цвет крови, клетками с крылатыми змеями, черными зеркалами для вызова духов и целыми связками хищных цветов, завернутых во влажную ткань. На одном прилавке на серебряных подносах покоились стеклянные яблоки, внутри которых плавали живые огоньки. За соседним женщина с зеленоватой чешуей на висках предлагала сонный мак, лунные клубни и пучки синих болотных орхидей, чей запах вызывал острое желание либо разрыдаться, либо немедленно впиться в кого-нибудь поцелуем.

Елеанна шла неторопливо, будто прогуливалась по торговому саду, а не по месту, где человека могли разделать на органы, не оставив и следа. Равель держался слева. Поодаль, на расстоянии окрика, следовали двое молчаливых охранников из ее дома.

— Ищете товар или неприятности, госпожа? — низкий голос прозвучал почти над ухом.

Елеанна повернула голову.

У прилавка, заваленного амулетами и костяными иглами, стоял тощий мужчина с лицом, напоминавшим измятый пергамент. Пальцы его были унизаны кольцами, а улыбка выглядела так, словно он сроду ничего не делал бесплатно.

— Все зависит от качества, — ответила она.

Он хмыкнул.

— Тогда вам туда.

Мужчина мотнул головой в сторону арки, скрытой за полосами черного бисера. Оттуда доносился не торговый гомон, а глухой, утробный рев толпы.

— Не люблю сюрпризов, — холодно предупредила Елеанна.

— Это показ рабов, миледи. Никаких сюрпризов.

Она вошла первой.

Внутренний двор оказался перекрыт стеклянным куполом на ржавых балках. В центре темнела круглая арена из черного песка. Вокруг, на грубо сколоченных помостах, уже теснились зрители. В спертом воздухе висел жар, смешанный с запахом крови и раздавленных цветов. Над ареной покачивались фонари, внутри которых горело не пламя, а медленно распускались и сжимались огненные бутоны, меняя цвет с золотого на багровый.