Книга Ненавистная лекарка для слепого дракона, страница 8 – Мария Минц

Я выругалась вслух, забыв о страхе. И краем глаза заметила, как лицо генерала вытянулось. Он явно не понимал, почему женщина, которую он считает виновницей своих страданий, сейчас с такой искренней яростью отчитывает тех, кто пытался его лечить.

Но раздумывать над этим было некогда. Я смочила ткань в воде и потянулась к его лицу.

Как только влажный лен коснулся его щеки, Бастиан судорожно дернулся. Его мышцы окаменели.

— Сейчас я коснусь вашего виска, — тихо и четко произнесла я, тут же остановившись, — просто уберу засохшую кровь. Это чистая прохладная вода и ничего больше. Больно не будет.

Он хрипло вздохнул, но не отодвинулся. Я аккуратно провела влажной тканью по коже.

— Теперь скула, — снова предупредила я. — Слегка надавлю.

Я видела, как хмурятся его брови. Но эта простая врачебная тактика работала — возвращала ему ощущение контроля. Он перестал вздрагивать.

И тут меня осенило…

Если Вивиан была магичкой, не попробовать ли и мне применить её магию в лечебных целях?

Я попробовала выпустить голубое свечение из пальцев, но на этот раз не бездумно, а с четкой медицинской задачей: «Снять отек. Успокоить ткани. Уменьшить боль».

И кончики пальцев вдруг вспыхнули слабым голубоватым сиянием. Оно послушно стекло с пальцев, обволакивая кожу Бастиана мягким, охлаждающим покровом.

Ревенхарт шумно выдохнул, его плечи наконец-то опустились. Похоже, боль пошла на убыль.

Ободренная успехом, я продвинулась чуть дальше и случайно задела кончиком пальца край багрового завитка.

В ту же секунду голубое свечение ярко вспыхнуло, как спичка. В ответ печать полыхнула багровым, ответив резким, обжигающим импульсом. В воздухе снова отчетливо запахло жженой серой, а Бастиан глухо зарычал, схватившись за подлокотники.

Я мгновенно отдернула руку. Сердце колотилось где-то в горле. «Не трогать печать. Пока мы не поймем, как её снять, прямой контакт строжайше запрещен!» — сделала я мысленный вывод.

— Простите, — быстро сказала я, возвратившись к безопасным участкам кожи. — Я больше не коснусь этого места.

Когда процедура была закончена, его лицо выглядело намного лучше. Краснота спала, отек уменьшился.

— Посмотрите в мою сторону, — попросила я, взяв со стола подсвечник с горящими свечами. — Точнее, туда, откуда слышите мой голос.

Он повернул голову. Я медленно провела подсвечником перед его лицом — слева направо.

— Вы что-нибудь почувствовали?

Бастиан замер. Затаил дыхание.

— Странно, — пробормотал он. — Я уловил тепло… а потом будто в кромешной тьме на мгновение мелькнуло что-то яркое.

— Это реакция на свет, — я не смогла сдержать слабой улыбки. — Это ещё не зрение, но ваши глаза реагируют. Ткани живы.

Бастиан шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и резко отвернулся. Его лицо мгновенно окаменело. Со стороны могло показаться, что мои слова не произвели на него никакого впечатления. Но я видела, как тяжело вздымается его грудь, и как побелели костяшки пальцев, намертво впившихся в деревянные подлокотники. Он отчаянно боялся поверить, чтобы снова не обжечься о разочарование, но за эту крошечную надежду ухватился мертвой хваткой.

— Ты продолжишь лечение. Каждый день. И ты вернешь мне зрение, — его голос вновь обрел властные нотки.

— Я не обещаю вам чудес, господин Ревенхарт. Но я обещаю лечить вас настолько грамотно, насколько умею, — ровно ответила я, накладывая чистую, сухую повязку. — А теперь давайте проговорим с вами правила моего лечения. В первую очередь, вам нужен полный покой и регулярные промывания ран. Второе: я запрещаю трогать грязными руками повязку, чтобы не занести инфекцию. И никаких посторонних в вашей комнате!