Книга В тупике сбывшихся желаний, страница 76 – Ян Сикоревич, Mareka, EauVive

— Боже, храни Америку! — проговорила журналистка дрожащим от умилённой гордости голосом.

— Снято! — выкрикнул режиссёр. — Ладно, мы смонтируем так, что будет конфетка.

— Я хорошо выглядела? — спросила журналистка гримёра, подскочившего с пудрой.

— Как всегда, волшебно!

— Меня точно не полнил этот костюм?

— Нет-нет!

Все засуетились, и про Анжелу забыли. Ей ещё перед съёмкой дали пятнадцать долларов, и сказали, что интервью будут показывать на следующий день в вечерних новостях. Вот только телевизора у Энжи в скромной квартирке не было.

Вскоре Анжела получила, как сексуально преследуемая на родине, статус беженки. А потом замаячило и получение гринкарты.

Энжи сняла комнату в приличном районе Манхэттена, острова, на котором располагается главное боро города мегаполиса Нью-Йорка. Жизнь завертелась. Появились подруги. Их было даже слишком много.

Однажды утром разбудил звонок: пригласили в частный клуб миллионеров на пятьдесят первую улицу недалеко от Центрального парка, Metropolitan Club.

Ну как отклонить такое приглашение? Один из авторов книги бывал и там, но не в качестве миллионера, а в качестве русского скомороха со скрипкой, которому аккомпанировал такой же скоморох на баяне. Для американцев — экзотика! И все там знали в обязательном порядке три русские мелодии: «Калинку», «Подмосковные вечера» и «Катюшу». Этим и ограничивалось знание русской музыки и России плюс святое дело — «столичная» водка, непременный спутник застолий и украшение всех баров. Да, чуть не забыл, неприличным у знатных американцев является незнание мелодии из фильма «Доктор Живаго».

Фамилия и имя пригласившего ничего не говорили: на плотной глянцевой бумаге красовалось золотыми буквами «Мистер Дуайт Гриффинтрон». Может быть, это тот старикашка, который на одном из вечеров, где Энжи работала официанткой, выклянчил её адрес?

Анжела приоделась, как могла, прихватила очень качественную подделку под модную сумочку от Гуччи, и нырнула в метро. Вскоре внимательный швейцар в красной, как первосортная говядина, ливрее уже разглядывал её приглашение. Как ни странно, он оказался русским. Анжела перебросилась с ним несколькими фразами. По словам швейцара, он стоял в очереди на эту должность несколько лет, и теперь сиял от гордости, заполучив её. Да, у каждого свои перспективы.

— Проходите. Второй этаж.

Голова закружилась от винтовой лестницы, путь на второй этаж показался вечностью. А может, русской девушке просто было страшно среди олигархов.

Официанты оказались из Албании, многие понимали по-русски. Сразу как-то стало легче на душе, и робость растворилась в великолепии, окружающем гостью. Лепной потолок и стены, подобные версальским, поражали воображение, но уже не пугали. Все вокруг улыбались, словно твой приход для них великое счастье.

Как здесь было чудесно. А главное, что она впервые попала в подобный клуб не как сотрудница кейтеринговой фирмы, а как гостья. Потом оказалось, что её с кем-то перепутали. Думали, что русская певица.

Анжела не растерялась. Она подошла к Полу, руководителю бэнда.

Пол улыбнулся и тихо сыграл вступление, когда Анжела сказала, что будет петь Катюшу. Энжи откашлялась и взяла в чуть влажную ладонь прохладный микрофон. «Лишь бы не сильно облажаться», — мысленно повторяла она.