Книга Печать ненависти, страница 39 – Мелина Боярова

— Серебро жжет руки только гневам, — парировала я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость, которую я тут же погасила усилием воли. — А я вполне живая. И вилкой владею не хуже, чем кинжалом. Просто цели разные.

Владимир громко стукнул кубком по столу, прерывая назревающую перепалку.

— Довольно, — отрезал он. — Гаяна — моя племянница и член рода. Относитесь к ней с должным уважением.

Мда, так себе защита. Его не волновали мои обиды, он оберегал статус клана. Я уткнулась в тарелку, механически отправляя в рот куски изысканного жаркого. Я была чужой. Инородным телом в этом организме, который стремился меня отторгнуть.

Вдруг мою руку на столе накрыла чужая ладонь — сухая и дрожащая. Я вздрогнула и повернула голову налево. Рядом со мной сидел старик, которого не заметила сразу. Он был сгорблен, его одежда висела на исхудавшем теле, а в мутных глазах стояли слезы.

— Велислава... — прошептал он, сжимая мои пальцы. — Ты так похожа на нее... Те же глаза. Тот же упрямый взгляд.

Старый князь Елизар. Мой дед. Человек, когда-то правивший этим городом, а теперь превратившийся в тень самого себя. Его аура была блеклой, почти прозрачной, но в ней пульсировал теплый, золотистый огонек искренней нежности. Единственный настоящий свет в этом зале.

— Здравствуй, дедушка, — я несмело улыбнулась, стараясь не отдернуть руку. Это прикосновение было единственным, что связывало меня с реальностью в этом театре абсурда.

— Прости меня, — его губы едва шевелились. — Я не уберег твою мать. И тебя... Я стар, дитя. Владимир теперь глава. Слушайся его. Он знает, как лучше для клана. Но ты всегда помни, кто ты. В тебе течет кровь Аракчеевых и Казариных. Ты сильнее, чем они думают.

Меня тронула его сбивчивая речь. Слабый старик, отошедший от дел, но он единственный увидел во мне человека, а не политическую фигуру. Владимир, заметив наше общение, нахмурился, но ничего не сказал.

После ужина, когда пытка этикетом наконец закончилась, ко мне подошел Андреас. Я искала его взглядом весь вечер, но его посадили в дальнем конце стола. Теперь он стоял передо мной, сияющий, одетый в новый камзол с чужого плеча, который, однако, сидел на нем великолепно. Боярич выглядел так, будто родился в этом дворце. Румянец на щеках, блеск в глазах — он будто захмелел в атмосфере власти и богатства.

— Гаяна! — Андреас широко улыбнулся. — Ты выглядишь потрясающе. Я же говорил, что Казарины примут нас достойно.

— Достойно? — переспросила я, чувствуя, как между нами вырастает стена. — Меня заперли в комнате, отобрали оружие, а Лютобора бросили в казармы. Ты называешь это достойным приемом?

Андреас поморщился, словно от зубной боли. Его улыбка померкла, сменившись выражением снисходительного терпения.

— Ты преувеличиваешь, — он понизил голос, оглядываясь по сторонам. — Князь Владимир объяснил мне ситуацию. Это меры безопасности. Ты — княжна, тебе не пристало ходить с ножом и якшаться с наемниками. А Скуратов... Понимаешь, Гаяна, у него сложная репутация. Князь не может просто так пустить во дворец человека, который годами был правой рукой Радомира. Это политика.

— Это предательство, — отрезала я. — Лютобор спасас нам жизнь. Десятки раз. А ты теперь повторяешь слова человека, которого знаешь полдня?