Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 156 – Мелина Боярова

— В этих посланиях содержатся отчеты о тратах и требования денег, — продолжил Поддубный. — Письма хранились у Татьяны Львовны в комнате, куда Наталья Алексеевна имела доступ. Но это лишь косвенная улика, как я понимаю. Зато прямым доказательством являются показания поджигателя.

На этих словах зал дружно ахнул. Я и сама затаила дыхание, слушая столь интересные подробности того, что произошло в имении Горчаковых.

— Человек, пытавшийся сжечь мой дом вместе со служанкой, которую он принял за княгиню, признался, что наняла его Наталья Ведищева, — продолжил вместо управляющего Дмитрий. В его голосе зазвенела беспощадная сталь. — Более того, почерк поджога лесопилки в Щепкино, где использовались магические артефакты, идентичен. Ведищевы пытались уничтожить не только мою жену, но и ее производство. Это умышленное убийство и диверсия против государственного заказа.

Наталья побледнела еще сильнее. Ее лицо будто посыпали пеплом. Она больше не кричала. Графиня просто смотрела на Дмитрия обреченным взглядом, в котором читался крах надежд, жизни и всего ее мира.

— Желаете магическую клятву? — обратился Дмитрий к судьям. — Или признаний поджигателя и свидетельства слуг достаточно, чтобы завершить этот фарс?

Судьи отклонили предложение князя с клятвой и удалились на совещание. Доказательства были неоспоримыми, оставалось только дождаться, какой они вынесут приговор.

Совещались слуги закона недолго. Уже через четверть часа они вышли в зал, и сухой старик в судейской мантии объявил приговор:

— По совокупности доказанных злодеяний графиня Наталья Алексеевна Ведищева приговаривается к пожизненному затвору в северном Свято-Никольском женском монастыре, без права переписки и помилования.

Наталья дернулась, как от удара хлыстом. Из пепельного лицо стало землисто-серым. Она открыла рот, но вместо крика вырвался жалкий задушенный всхлип.

— Графу Ведищеву, — судья перевел суровый взгляд на отца преступницы, — надлежит в трехдневный срок выплатить полную компенсацию в десять тысяч золотом за ущерб, нанесенный имению Щепкино и лесопилке.

Старый граф дернулся и побагровел. Вены на его висках вздулись, напоминая извивающихся червей. Он попытался встать, судорожно цепляясь пальцами в край судейского стола.

— Это разорение… — прохрипел Ведищев, после чего вдруг закатил глаза. Издав странный клокочущий звук, старик рухнул на пол всей своей грузной тушей.

— Папенька! — взвизгнула Наталья, бросаясь к решетке и протягивая к нему руки.

Забегали приставы и жандармы, к упавшему подбежал лекарь, толпа в зале заволновалась, как разворошенный улей. Я с ужасом наблюдала, как тело графа содрогается в конвульсиях. В нос ударил резкий запах нашатыря — кому-то из дам стало плохо.

— Он мертв, — констатировал лекарь, когда граф окончательно затих.

Рыдания Натальи резко оборвались. Она повернулась в мою сторону, глядя красными от слез глазами, горящими безумным огнем.

— Это ты! — ткнула в меня указательным пальцем. — Ты убила его, проклятая мебельная вошь! Выползла из своей воронежской грязи и разрушила все! Ты — убийца! Смерть моего отца на твоей совести.

Это стало последней каплей, больше я молчать не собиралась.

— Убийца здесь только одна, — процедила сквозь зубы. — И она, к счастью, находится за решеткой. Не ищи виноватых там, где их нет. Лучше задумайся о том, что это ты своими преступными действиями довела род до разорения, а отца — до смерти.