Книга Академия Даркленд, страница 108 – Анна Одувалова

Холод пробирает до костей, зубы начинают стучать. Мысль о сухой ткани кажется здравой. Согласно киваю, обнимая себя за плечи, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Поворачиваюсь к темному проему двери, ведущей обратно в холл и к лестнице.

Пока Джаспер возится с камином внизу, я медленно, шаг за шагом, начинаю обходить огромный, молчаливый особняк. Мокрые ботинки оставляют темные отпечатки на пыльном паркете. Тишина здесь – не просто отсутствие звука, а нечто тяжелое, давящее. Ее нарушают только мои неуверенные шаги и скрип старых половиц под ногами.

Я заглядываю в комнату за комнатой. В некоторых гуляет ветер. Окна выбиты, и рамы зияют пустотой. Соленый влажный воздух с моря врывается внутрь, неся с собой запах водорослей и сырости. Он тоже оставляет следы: белесые кристаллические разводы на некогда дорогом темном паркете

Я не могу не думать, что же заставило владельцев такого явно шикарного места бросить все и уехать? Причем, судя по всему, в спешке?

Ответов нет.

Мебели почти не осталось. В комнатах – лишь то, что было слишком громоздким, чтобы увезти, или то, что потеряло всякую ценность. На втором этаже, в просторной спальне, стоит массивный встроенный шкаф из темного дерева, его дверцы приоткрыты. Рядом – огромный остов дубовой кровати. На нем даже матрас сохранился. Хоть и продавленный посередине, местами сопревший и покрытый желтоватыми пятнами времени.

Внизу, в шикарном зале, который, наверное, видел балы, теперь царит запустение. Посередине стоит пришедший в полную негодность рояль. Крышка откинута, показывая ржавые струны и пыль внутри. Клавиши пожелтели, многие запали или вообще отсутствуют. У стены притулился огромный угловой диван. Некогда роскошный, но теперь его обивка покрыта серо-зелеными пятнами плесени.

Я открываю дверцы большого платяного шкафа в одной из спален второго этажа. Внутри, на вешалках, висят несколько плотных, добротных халатов. Они все еще в прозрачных упаковочных чехлах, застегнутых на молнию. Кажется, их никогда не надевали! Облегчение теплой волной разливается по моему замерзшему телу.

Тут же, на полках, сложены стопки полотенец, подушек в хлопковых наволочках и отсыревшее, пахнущее затхлостью постельное белье. Видимо, эта комната некогда была гостевой спальней, и наше везение сегодня безмерно.

Я благодарно глажу гладкую ткань халата сквозь пленку.

Кран в мраморной ванной комнате покрыт толстым слоем ржавчины и известкового налета. Я с усилием пытаюсь его повернуть. Металл скрипит. Я налегаю всем весом, стиснув зубы. Слышится резкий скрежет, и вдруг – рывок. Кран с хрипом подается!

Сначала из него вырывается воздух, потом – бульканье. И, наконец, толчками начинает литься вода. Непонятного ржаво-бурого цвета, с запахом железа и стоявшей в трубах сырости. Я смотрю, как струя постепенно становится светлее и прозрачнее.

Подогревающие артефакты, встроенные в стены, давно мертвы, их рубиновые сердцевины потускнели. Но сейчас это не важно.

Я быстро сбрасываю мокрую, соленую одежду. Кристаллики соли на коже нещадно щиплют каждую царапину, заставляя вздрагивать и ругаться сквозь стиснутые зубы. Я ополаскиваюсь ледяной водой, смывая морскую соль. Движения резкие, поспешные. Потом хватаю большое грубое полотенце и тру кожу докрасна, пока она не начинает гореть. Быстро закутываюсь в один из теплых халатов – ткань мягкая, шершавая… пахнет пылью, но она сухая! Это невероятное ощущение! Беру второй халат, для Джаспера, и спускаюсь по широкой лестнице обратно на первый этаж.