Книга Жена злодея, страница 72 – Виктория Рогозина

Гвидон лениво наблюдал за этим спектаклем, чувствуя, как вино приятно согревает его изнутри. Его гости смеялись, пели песни, перекидывались тостами и веселыми разговорами. В зале витала атмосфера беспечного счастья. Слуги бесшумно наполняли кубки, не давая вину иссякнуть ни на миг. Музыка, то плавная, то бурная, поддерживала настроение пира.

Гвидон любил такие моменты — когда казалось, что весь мир остался где-то там, за морем, а здесь, на Буяне, царит вечный праздник. Он взял еще один кубок, потягивая вино и наслаждаясь моментом, не давая даже тени тревоги проникнуть в его мысли.

«Пусть там себе воюют,» — думал он, улыбаясь танцовщицам. — «Здесь нас ничто не тронет.»

Праздник на Буяне продолжался, и каждый миг был словно вырезан из самой сути наслаждения. В огромном пиршественном зале, с высокими сводчатыми потолками, усыпанными золотом и мозаикой, гости сидели на мягких диванах и подушках, рассеиваясь среди дорогих ковров и резных столов. Сверкающие люстры, украшенные хрустальными подвесками, отбрасывали на все вокруг теплые переливчатые блики.

На длинных столах стояли блюда, каждое из которых было шедевром кулинарного искусства: молочные поросята с яблоками в зубах, запеченные олени, поданные с густым соусом из лесных ягод, жареные фазаны и куропатки, уставленные вокруг сдобными пирогами и свежими зелеными овощами. На золотых подносах лежали экзотические фрукты — спелые гранаты, сочные персики и сладкие инжиры, привезенные с южных берегов далеких стран. Ослепительные пирамиды из сладостей — медовых сот, печений с орехами, розовых рахат-лукумов и сиропов — украшали середину стола.

Гвидон сидел в центре зала, на высоком резном троне, обтянутом красным бархатом. Его роскошный наряд, расшитый золотом и жемчугом, переливался при каждом движении. В одной руке он держал кубок, украшенный драгоценными камнями, другой небрежно опирался на спинку трона. Его безразличный взгляд скользил по залу, отмечая, как его гости наслаждаются роскошью и изобилием, а сам он находил удовольствие лишь в ленивом созерцании этого великолепия.

Танцовщицы продолжали кружиться в танце, их тела изгибались в сложных фигурах, следуя ритму музыки. Звенящие браслеты на руках и ногах создавали мелодичный аккомпанемент звукам флейты и лютни. Их восточные наряды, расшитые тончайшими узорами, выглядели столь необычно среди привычной русской одежды, что приковывали взгляд.

На периферии пира раздавался смех, гости развлекались, рассказывая друг другу байки и тосты. Вино продолжало литься рекой — из серебряных кувшинов его разливали в кубки, и каждый гость мог утолить жажду, не отрываясь от разговора или танца.

Слуги, незаметные, как тени, скользили меж столов, подливая вино и меняя блюда. Весь зал был пропитан ароматом жареного мяса, душистого хлеба и сладостей, перемешанных с благовониями, наполняющими воздух тонкими нотками ладана и розового масла.

Гвидон лениво потянулся, откинувшись на спинку трона. Его царство было оазисом среди бурь, которые бушевали в остальном мире. На острове Буяне жизнь шла своим чередом — полная удовольствий, далекая от тревог и бедствий. Ни одна мысль о войне, о страданиях или о бедах, которые приносил с собой Кощей Бессмертный, не могла прорваться сквозь завесу этого великолепия.