Книга Когда расцветёт сакура, страница 90 – Виктория Богачева

Сейчас на сад уже опустились вечерние сумерки, и потому я не пошла далеко: лишь до небольшого пруда с золотыми рыбками.

Жаль, они не смогут исполнить мое желание, как в старой детской сказке.

Я села на скамью под плакучей ивой, чьи длинные ветви нависали над прудом, почти касаясь воды, и вздохнула.

Что мне делать?..

Могу ли я помешать разрыву помолвки? Акико была настроена очень и очень решительно. Я не знала причин, но была уверена, что в конце концов она склонит на свою сторону отца. И я не смогу его уговорить.

«Ночная кукушка перекукует дневную» — так, кажется, говорят?

Верить в то, что ради каприза жены, сёгун откажется от планов, которыми он со мной делился, не хотелось. Но роскоши оставаться в счастливом неведении с розовыми очками я позволить себе не могла. Слишком многое стояло на кону.

Моя жизнь, например.

Что, если я поговорю с Таро?..

Он не был ко мне равнодушен. Наверное, можно быть посмелее в своих утверждениях и сказать, что он очень и очень далек от равнодушия. Цветы, хокку, его безмолвная поддержка тогда на тренировочной поляне… И все, что случилось до того, как мы оказались в поместье Фудзивара.

Но поможет ли мне это? Я знала, что Такеши Минамото был против нашего союза. Как и вся его родня. Не вздохнет ли он с облегчением, если сёгун предложит его разорвать?

И что скажет Таро отцу? Да и захочет ли что-то ему говорить… Он был рожден и воспитан самураем, и подчинение приказам и старшим у них в крови.

Но он был не только самураем. Он был наследником клана. Даже я слышала, как неоднократно он пытался возражать отцу. И он был мужчиной.

И я нравилась ему. И было нечто, что могло связать нас гораздо крепче помолвки.

Моя кровь на его простынях.

От таких размышлений стало жарко щекам, и я приложила к лицу озябшие руки. Какой же стыд!

Во-первых, это совершенно сумасшедшая затея! Я не могу так рисковать. А что, если вместо брака меня казнят как распутную женщину? Увезут во дворец и запрут в темном, сыром подземелье?!

Или — того хуже — Таро выставит меня за дверь, и помолвку расторгнут уже из-за моего поведения падшей девушки?..

А если он согласится?..

Горячая, молодая кровь Йоко ударила в голову, и я вновь покраснела от мелькнувших перед глазами образов. Вскочив на ноги, я принялась прохаживаться туда-сюда, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

У пруда стало совсем темно, и я поняла, что достаточно для сегодняшнего вечера фантазий и размышлений. Тем более — таких. Пора возвращаться в спальню, пока меня не хватились.

Навстречу мне попадались лишь стоявшие в дозоре самураи Фудзивара. Они провожали меня удивленными взглядами, и я была уверена, что Томоэ узнает о моей ночной прогулке.

Тропинка вильнула вбок, и я пошла вдоль деревянной веранды-энгава, огибавшей стены главного дома поместья.

— Закрой же седзи! Нас могут услышать!

Я услышала шепот матери, похожей на змеиное шипенье, и замерла на месте. В нескольких метрах от меня в комнате колыхнулся свет, мелькнула чья-то тень, а потом раздался тихий шелест закрываемых седзи.

— Не волнуйся, дорогая. В такой час снаружи никого нет, — добродушно пробурчал в ответ Ацуми-сан. Судя по голосу, он был пьян. Очень сильно пьян.

Не веря своим глазам и ушам, я посчитала комнаты. Спальня матери была как раз перед моей, я знала это точно — слышала разговоры служанок.