Книга Когда расцветёт сакура, страница 88 – Виктория Богачева

Наверное, я бы взвыла от тоски и вынужденного безделья, если бы однажды утром не произошло кое-что, заставившее улыбку надолго поселиться на моем лице.

Саюри, как всегда, пришла будить меня ранним утром. Она распахнула седзи, впустив в комнату свежий воздух, и тихонько вскрикнула. Всполошившись, я вскочила на ноги раньше, чем служанка заговорила, и прикусила язык, неудачно наступив на свежую корочку на ранах на ступнях.

К счастью, вскрикнула Саюри от удивления, а не от испуга.

— Посмотрите сами, госпожа, — клянусь, она подмигнула мне почти заговорщицки и отступила в сторону.

Кое-как я дохромала до седзи и увидела на деревянной веранде-энгава три цветка ириса, еще со следами утренней росы на нежно-белых лепестках с пурпурными прожилками по центру. Стебли были перехвачены обычным шнурком, а к нему крепился крошечный свиток.

Руки начали подрагивать, когда я потянулась за ним и развернула. Я чувствовала на затылке теплое дыхание Саюри, сгоравшей от любопытства за моей спиной.

Едва шевеля губами, прочитала я послание, написанное идеальной каллиграфией.

— Это признание в любви, госпожа! — изумленно ахнула служанка, и я резко к ней повернулась.

Хокку — а я знала, что это именно хокку — мне, конечно, очень понравился. Показался нежным и чувственным… Но признание в любви?

— Таро-сама сложил для вас хокку, — глаза Саюри мечтательно закатились.

Я же — я покраснела! — и поспешно подняла ирисы с деревянной веранды. Вернувшись на футон, положила их на татами рядом с собой, еще немного полюбовалась почти прозрачными, белоснежно-лиловыми лепестками и уставилась на свиток, словно ждала, что тот со мной заговорит.

— Клан Минамото — настоящие, подлинные самураи, — вдохновившись утренней находкой, Саюри щебетала так, словно цветы и свиток принесли ей. — Складывать для своей невесты хокку о разлуке и любви… ах… — она вздохнула, приложив ладони к сердцу, и я тихонько фыркнула себе под нос.

На губах появилась предательская улыбка. Я осторожно погладила один стебелек, побоявшись коснуться лепестков. Они казались такими нежными и хрупкими. Ранимыми и дикими. Только тронь: улетят или завянут.

А спустя несколько дней, к моему величайшему огорчению, в поместье вернулся Кёсукэ. Он привел с собой отряд самураев, о котором говорила Акико. И вместе с ними прибыл отец Юкико, брат сёгуна по отцу.

Мой дядя, который, вероятно, стоял за попыткой отравления.

Ацуми-сан оказался полноватым, рыхловатым, низеньким мужчиной. Он был первым толстым самураем, которого я встретила, и, глядя на него, оставалось лишь восхищаться причудами судьбы. Как у одного отца могли родиться столь непохожие друг на друга сыновья? Пусть и от разных женщин?..

Я пообещала себе, что не буду обманываться его внешним видом. Это было бы непозволительной глупостью. С ним я должна всегда, всегда держать ухо востро. Быть настороже.

Иначе закончу в белых, погребальных одеждах.

Конечно же, в день его возвращения меня ждал семейный ужин. Ацуми-сан, моя мать, Кёсукэ, Юкико и я. Я бы предпочла оказаться в клетке с животными, чем наедине с родственниками, но выбора у меня не было, поэтому я позволила Саюри нарядить себя в единственное кимоно, которое с натяжкой можно было отнести к праздничным, и украсить прическу красивым, черепаховым гребнем.