Книга Когда расцветёт сакура, страница 56 – Виктория Богачева

В ту же секунду из шатров выбежали все, кто в них оставался, в том числе и мой отец.

— Защищайте сёгуна! Защищайте сёгуна! — кричали со всех сторон, и я, оглушенная и по-прежнему неподвижная, не могла уследить за начавшейся суетой.

Очнулась я, когда шатер прямо передо мной, в котором еще несколько минут назад ссорились родители, вспыхнул, словно спичка, от попадания стрелы с тлеющей ветошью. И лишь тогда я вскрикнула, отмерла и отпрыгнула в сторону, поймав руку дрожавшей от страха Саюри.

— Г-г-госпожа… — только и вымолвила служанка, вцепившись в меня изо всех сил.

— Йоко?! — отец обернулся ко мне стремительно, на ходу вздевая кожаный нагрудник, обшитый металлическими пластинами. — Что ты тут делаешь… — заговорил он и тут же оборвал себя, посмотрев на одного из самураев, который помогал ему завязывать ремешки. — Охраняйте мою дочь!

Меня и Саюри окружило четверо мужчин с обнаженными катанами. Уверенными, отточенными движениями они подталкивали нас к центру разбитого лагеря, подальше от темного леса и занимавшихся огнем шатров. Они загорались один за другим, и падали, словно костяшки в домино. Жуткое, пугающее зрелище.

Саюри плакала и молилась, я же пыталась разглядеть за спинами мужчин то, что творилось вокруг. Я слышала крики и громкие приказы, слышала шелест тетивы и свист копья, разрезавшего воздух. Слышала тихий скрип, с которым катана выходила из ножен. Кто-то вздевал броню, кто-то принимал удар прямо в одежде, без брони или щита.

Нападение застало лагерь врасплох, и можно было лишь гадать, как так вышло.

Вскоре в наш тесный круг втолкнули и Акико с Юкико: сейчас самураи не церемонились с женщинами, справедливо посчитав, что главное — спасти жизни, а о вежливом обращении можно будет вспомнить потом.

— Кто это? — спросила я шепотом мать, не будучи уверенной, что могу ее так называть.

После того, что я услышала.

— Кто на нас напал? — повторила я и удивилась тому, как тихо и хрипло прозвучал мой голос.

— Не знаю, — рассеянно ответила Акико, не глядя на меня.

Она выискивала мужа и сына в толпе, но это было почти невозможно: слишком много мужчин, слишком стремительно они передвигались, слишком были похожи со спины.

Я тоже попыталась разглядеть хоть кого-нибудь: отца, жениха или главу клана Минамото. Но тщетно.

Со стороны леса доносились жуткие крики, из-за которых все руки у меня покрылись густыми мурашками. Боевой клич, поняла я, когда следом за воплями в нас полетели новые стрелы и копья, и хлынула волна мужчин, носивших на лицах жуткие белые маски. Одно их облачение вызывало дикий, животный страх.

У меня зуб на зуб не попадал — так сильно я дрожала. Рукоять кинжала Кёсукэ, которую я сжимала в ладони, уверенности не придавало. Что бы я могла сделать, одна против вооруженного мужчины, вгонявшего меня в первобытный ужас?..

— На землю, на землю! — рявкнул на нас один из самураев, и мы послушно опустились на колени и согнулись.

Стало еще страшнее, ведь теперь мы не могли ничего видеть, лишь слышали скрежет и лязг метала и нечеловеческие крики мужчин. Воздух сделался соленым, потяжелел от выплескивающейся крови. Запахло железом, и я поморщилась. Так пахла сама смерть.

Над головами свистели стрелы, и сразу две почти одновременно угодили прямо в грудь самураю, что стоял рядом со мной. С глухим стоном он покачнулся и рухнул на колени, а затем завалился на бок, лицом ко мне, и я увидела, как жизнь покинула его тело, как потускнел, померк свет в его глазах.