Книга Когда расцветёт сакура, страница 22 – Виктория Богачева

— Меня зовут Мамору, госпожа.

— Благодарю, Мамору-сан.

Все вокруг гомонили и гомонили, а стояла, вслушиваясь в какофонию этих голосов, и пыталась понять, как сильно испортила себе жизнь.

— Тихо! — сёгун вновь повысил голос и повернулся ко мне. Отец смотрел на свою дочь с обидным недоверием. — Йоко, ты ничего не перепутала? Скажи, никто не станет тебя наказывать.

— Я ничего не перепутала, отец, — я постаралась, чтобы мой голос звучал твердо. — Таро-сан напал первым лишь потому, что Кёсукэ наговорил ему множество ужасных слов и оскорблений.

— Каких? — Нарамаро прищурился.

Сглотнув, я бросила быстрый взгляд на него, потом посмотрела на побелевшего от ярости брата. На главу клана Минамото, застывшего с бесстрастным лицом. И лишь Таро всячески избегал встречаться со мной взглядом.

— Он сказал, что…

— Нет! — резко перебил меня Таро. — Молчи!

Я послушно закрыла рот. Таро по-прежнему на меня не смотрел. Его лицо искажала гримаса, и на мгновение мне сделалось жутко. Столько силы было в его приказе замолчать. Столько жгучих, невысказанных чувств.

Он полыхал такой же ненавистью, как и мой брат. Разница была лишь в том, что он не выставлял ее напоказ, как Кёсукэ, а прятал глубоко в себе, держа на коротком поводке. И вот сегодня она лавиной прорвалась наружу.

— Йоко-химэ? — сёгун поторопил меня. — Каких?

Проглотив застрявшие в горле слова, я снова посмотрела на Таро. На сей раз он встретил мой взгляд. Сжал губы и едва заметно покачал головой. Боковым зрением я отметила, как бесился Кёсукэ. Видят Боги, если бы не присутствие других людей, он бы набросился на меня. Он резко наклонился в мою сторону, и я машинально отшатнулась прочь. Многострадальный рукав кимоно вновь упал мне под ноги, обнажив запястье с уродливыми отметинами от хватки брата.

На этот раз мои синяки заметили все.

Сёгун встревожился, и это немного согрело мне сердце.

— Откуда это? — забыв про свой предыдущий вопрос, кивком головы он указал на мою руку, где наливались цветом пять багровых отметин: как раз по числу пальцев.

Я могла не отвечать. По взгляду, брошенному отцом на сына, было очевидно: Нарамаро прекрасно понял, кто наставил синяков его дочери.

— Так, — тяжелым голосом заговорил Такеши. — Довольно. Ступайте прочь все, кроме семьи.

Он приказал, и первыми коридор покинули самураи Минамото, во главе которых стоял мужчина, дважды попытавшийся мне помочь. Я проводила его благодарным взглядом. Такого участия я не получила даже от членов своей семьи.

Следом, повиновавшись кивку сёгуна, ушли самураи Татибана. В коридоре нас осталось семеро: два отца, две матери, Таро, Кёсукэ и я.

Теперь, когда толпа разошлась, и чужие спины перестали заслонять мне обзор, я смогла получше рассмотреть последствия драки. Лица у обоих были разбиты в кровь. У Таро ссадина, нанесенная тяжелым перстнем, разрезала на две части левую бровь. У Кёсукэ кровили губы и нос, под глазом наливался цветом синяк. Костяшки были стесаны и у одного, и у другого.

— Говори, Йоко-химэ.

Сопротивляться приказу человека, наделенного властью, очень сложно, особенно когда ты — восемнадцатилетняя девчонка, пусть и знатного происхождения. Но прав у тебя еще меньше, чем у крестьянской дочери.

Сопротивляться приказу Такеши Минамото было почти невозможно. Наверное, прежняя Йоко никогда не осмелилась бы. Как не осмелилась бы встрять в беседу. Обвинить брата. Но теперь у нас двоих была я.