Книга Когда расцветёт сакура, страница 114 – Виктория Богачева

— Ты хотел видеть меня, брат? — я напомнила о своем присутствии, и Акихито встрепенулся и отвел взгляд от сада.

— Да. Я хотел напомнить тебе о нашем уговоре, — медленно, взвешивая каждое слово, сказал он. — Ты должна прекратить расспрашивать служанок о событиях той весны, — с нажимом произнес Акихито. — Если слухи дойдут до Акико, она сильно огорчится. Я думал, мы с тобой обо всем договорились, Йоко. Ты обещала не искать свою настоящую мать.

Акихито

У меня в голове — чистейший белый лист.

Я смотрела на Акихито и могла лишь глупо моргать. Память Йоко не содержала даже малейших зацепок, которые могли бы прояснить содержание упомянутого разговора.

— Да… — протянула я, чтобы выиграть время. — Я… память порой подводит меня. Наверное, из-за той попытки отравления…

— Что?! — свистящий шепот Акихито вызывал у меня мурашки.

Я посмотрела на него: брат казался искренне удивленным. Он даже распрямился на несколько секунд, перестав опираться на палку, и лишь сейчас я заметила, как он высок. Был высок, пока злой рок судьбы не заставил его согнуть спину.

Высок и красив, и с будущим, в котором ему прочили одни лишь победы.

Пока ранение не перечеркнуло все.

— Какое отравление? — он стремительно шагнул ко мне — весьма стремительно для человека с палкой — и впился требовательным взглядом. — Какое отравление, Йоко? Когда?

— В поместье Минамото…

«Дважды, дорогой братец. Дважды».

— Постой! — он требовательно вскинул руку, и в этом властном жесте и в его интонациях я узнала одновременно Такеши и Таро. — Когда это случилось?

Если бы я знала!

— Примерно вскоре после нашего приезда. И нескольких дней не прошло, — по крайней мере, по моим собственным подсчетам выходило именно так.

— Мать упомянула вскользь в одном из писем, что ты приболела.

Я пожала плечами. Пока единственная хорошая новость заключалась в том, что наедине с Акихито я могу не притворяться.

— Ей нет до меня особого дела, — сказала я самое мягкое из того, что думала в действительности.

По губам брата скользнула усмешка. Он покачал головой и как-то грустно рассмеялся.

— Ты ошибаешься, дорогая сестра, очень сильно ошибаешься. И это меня тревожит.

Он вновь сделался задумчив и меланхоличен. Отступил от меня и повернулся в сторону сада, шагнул к перилам и уперся в них руками, чуть нависнув.

— Что тебя тревожит? — я же подалась к нему ближе.

Акихито ответил не сразу. Бесконечно долгая тишина звенела между нами, прежде чем он сказал.

— Неимоверный интерес Акико в устройстве твоей судьбы. Вот, что меня тревожит.

Брат вздохнул и повел плечами, словно пытался сбросить напряжение. Но судя по тому, что он замер в неудобной, неестественной позе, попытка оказалась безуспешной.

— Ступай. Я устал. И впредь не забывай о нашем уговоре. Я не позволю расшатывать нервы матери еще сильнее, — договорил он злым, ядовитым голосом.

Я проглотила возражение.

Нервы твой матери давно расшатаны, дорогой брат. Как и психика. Как и осознание действительности.

Я не стала говорить этого вслух, потому что пока Акихито был единственным, кто, кажется, неплохо относился к Йоко. И мне предстояло столько выведать у него! Я просто не могла рисковать нашими отношениями и рушить их из-за своей потребности говорить колкости. Поэтому я сделала, как он сказал: вышла из его просторных покоев и столкнулась с ожидавшим меня самураем.