Книга Когда расцветёт сакура, страница 107 – Виктория Богачева

В его руках я задрожала и подалась к нему еще сильнее, чтобы сохранить равновесие. Обняла за шею, почувствовав кожей его частый, взволнованный пульс. Скользнула пальцами чуть выше и вытащила две заколки из пучка, и его темные волосы рассыпались по плечам.

От моих губ Таро перешел поцелуями к шее, безжалостно оттянув в сторону мешавшееся кимоно. Ласкающие прикосновения вновь вызвали волну сладкой дрожи во всем теле, и я выгнулась, прижалась к нему, хотя ближе уже было невозможно. Но я все равно хотела. Быть еще ближе. Еще крепче в него вжиматься. Чувствовать его каждым сантиметром своего тела.

Прикрыв от удовольствия глаза, я пыталась вслепую руками найти завязки его куртки, чтобы скинуть ее на татами. Он содрогнулся, когда я потянула ткань вниз и дотронулась до его обнаженной, горячей кожи. Мне хотелось гладить его по плечам и груди, чувствовать ладонями упругие, сильные мышцы, ласкать спину и ощущать его напряжение.

С тихим рыком Таро прервал свои поцелуи и чуть отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза. Я недовольно захныкала, ощутив вдруг пустоту.

Он выглядел таким встрепанным и возбужденным, с темными глазами, в которых горел огонь, и с тяжелым, сбившимся дыханием. Интересно, какой он видел сейчас меня?.. Всю зацелованную, с припухшими губами, с красными отметинами на тонкой, бледной коже на шее и ключицах…

— Я не должен… — сбивчивым шепотом произнес он, и я перехватила его руки, когда он потянулся, чтобы поднять с татами куртку.

— Но я хочу этого, — тихо, чтобы не услышали самураи за стеной, сказала я и сжала пальцами его запястья, не сумев даже их обхватить. — Хочу. Я твоя невеста. Ты дал мне слово. Это все, что имеет значение. Я не боюсь, что ты от него оступишься и не женишься на мне…

— Йоко, — вымученно простонал он и стиснул кулаки, пытаясь справиться с самим собой. — Так не следует делать…

Я проклинала кимоно, которое невозможно было снять в одиночку без чужой помощи. Но я знала, что могу ослабить завязки, и позволить одной части соскользнуть с моей груди.

Увидев тяжелую, налившуюся возбуждением грудь, прикрытую лишь полупрозрачной рубашкой, Таро вскинул на меня потемневший взгляд. Вены на его руках вздулись от напряжения. Он балансировал на самом краю пропасти, готовый вот-вот сорваться вниз.

Я подсела к нему ближе, потерлась затвердевшими сосками о его грудь и жарко прошептала в самое ухо.

— Я хочу этого. Хочу. Сделай меня своей.

И он сдался.

Задолго до рассвета меня разбудили осторожные, едва ощутимые прикосновения к щеке. Я лежала на теплой, твердой груди Таро, и одной рукой он безотчётно скользил по моим плечам, а другой гладил лицо.

— Пора просыпаться, — шепнул он, почувствовав, что я уже не сплю.

Я решилась открыть глаза и, чуть запрокинув голову, посмотрела на него. В сердце уколола нежность, когда я увидела его расслабленное, безмятежное лицо. Ни малейшего следа напряжения, ни сведенных на переносице бровей, ни нахмуренного лба, ни твердо сжатых губ, ни желваков на скулах…

Захотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. В кольце его сильных рук я чувствовала себя спокойно и уютно. Словно была на своем месте.

— Я должен идти, — сказал Таро с сожалением и, потянувшись, поцеловал меня в макушку, зарылся носом в волосы и глубоко вдохнул.