Книга Я приручила безумного Генерала, страница 51 – Аматариэль Джулианна Кортес

Я прижалась лбом к его лбу.

— Спи. Это приказ.

Магия слов, магия связи. Он замер. Его дыхание сбилось, а потом выровнялось. Напряжение покинуло его тело.

Он обмяк в моих руках, уронив голову мне на плечо. Тяжелый и теплый, он пах смертью.

— Слушаюсь… Хозяйка…

Уджин потерял сознание или просто уснул мгновенно.

Я сидела на полу, обнимая своего кровавого рыцаря, и качалась из стороны в сторону.

Мы справились, выполнили задание. Кан Муёль будет доволен. Но цена… Каждый раз, когда он использует эту силу, он теряет частичку человечности. И каждый раз мне приходится вытаскивать его обратно.

Надолго ли меня хватит?

Я посмотрела на окно, где начинал сереть рассвет. Нам нужно стать еще сильнее, чтобы никому не служить. Чтобы никто не смел присылать нам такие приказы.

Но пока… пока я буду отмывать его от крови и лгать отцу, что всё хорошо.

Потому что без него я — ничто. И, кажется, без меня он — просто тень.

* * *

На следующее утро в столице говорили о таинственном происшествии на Северном мосту. Говорили, что банда разбойников была вырезана неведомой силой. Говорили, что это духи реки отомстили за что-то.

А к обеду в поместье Ён прибыл курьер. Он принес мне маленькую коробочку. Внутри лежал редчайший цветок — «Слеза Луны», растущий только в императорских садах. И записка от Кан Муёля:

«Безупречная работа. Я знал, что мы подружимся. Цветок для вашей коллекции. И… у Принца Ли Хона скоро день рождения. Думаю, вам стоит там быть. Я пришлю приглашение».

Я смяла записку. Паук плел свою сеть дальше. Но теперь у меня был цветок и Меч, который стал острее, чем когда-либо.

День, когда моя жизнь рухнула окончательно, был ясным и солнечным. Небо над столицей сияло той пронзительной, равнодушной голубизной, которая бывает только поздней осенью. Деревья гинкго роняли золотые листья на мостовые, и казалось, что город усыпан монетами.

Но в поместье семьи Ён царил траур.

Не было белых одежд, не было плакальщиц. Был лишь тяжелый, липкий страх, который осел на плечах слуг, заставив их ходить на цыпочках и говорить шепотом.

Императорский указ прибыл на рассвете.

Это был не обычный свиток. Это был документ на желтом шелке, украшенный вышивкой фениксов. Указ, который нельзя оспорить. Указ, который превращал дочь благородного советника в вещь.

«Леди Ён Бора, дочь Советника Ён, назначается Младшей Супругой (Хугун) Наследного Принца Ли Хона. Церемония вступления во дворец состоится сегодня, в час Петуха».

Младшая Супруга. Не жена, не Императрица. Наложница. Для дочери министра это было оскорблением. Плевком в лицо всему нашему роду. Обычно наложницами брали девушек из обедневших дворянских семей или даже простолюдинок. Взять дочь Советника на такую роль означало публично унизить её отца, показать, что его власть ничего не стоит.

Отец не вышел из своего кабинета. Я слышала, как он разбил свою любимую фарфоровую вазу. Он знал: это конец его политической карьеры. Но отказать он не мог. Отказ — это измена.

Я сидела перед зеркалом, пока госпожа Чхве и три служанки готовили меня.

— Не плачьте, госпожа, — шептала няня, вплетая в мои волосы тяжелые золотые украшения. Её руки дрожали, и она то и дело больно дергала меня за пряди. — Может быть… может быть, он полюбит вас. Может, вы родите сына и станете Императрицей…