Книга Хулиганка для нага, страница 151 – Алиша Михайлова

Это отрезвило. Горько. Как первый раз, когда срываешься с трапеции и понимаешь: страховавший не поймает. Ты взрослая. Теперь сама.

— Мия.

Голос Сайхана рассёк зал, и я отвернулась от Кайдена быстрее, чем хотелось бы. Император смотрел прямо на меня. Хвост сместился на ступенях.

— Подойди.И я пошла, сама удивлялась тому, что делаю это. Ноги двигаются, спина прямая, подбородок вздёрнут, но внутри...., внутри всё дрожало мелкой, противной дрожью. Ещё несколько дней назад я шлёпала босиком по горячему камню в одном кружевном белье и плевать хотела на местные правила. А сейчас шла по зову. И никто не тянул меня за поводок я сама его надела.

Кажется, да. Я теряю себя. А что обретаю взамен?

Когда приблизилась, его хвост сдвинулся и у подушек образовалось ровно столько пространства, чтобы сесть. Не рядом с ним. У его ног. Точнее у его хвоста. Я опустилась на подушки. Жёсткие. Холодные. Сайхан наклонился к моему уху и я почувствовала тепло его дыхания раньше, чем услышала голос:

— Я ждал тебя ночью.

Шёпот пробрался под кожу, растёкся по позвоночнику горячей волной. Он сделал мучительно долгую паузу, и добавил, почти касаясь губами мочки уха:

— Надеюсь, ты потратила это время на то, чтобы принять правильное решение.Слова прозвучали мягко, почти интимно, но внутри них звенела сталь. Сейчас он был императором. Холодным, властным, чужим. И я не знала, настоящее ли это его лицо или маска для толпы. А если настоящее, то кем был тот, в повозке? Игрой? Или наоборот настоящий там, а здесь он просто прячется от сотен глаз?Медленно повернула голову, так, чтобы видеть его глаза, а он видел мои. Запах сандала и дыма окутал меня, и то самое дерзкое, запретное, что я давила в себе у входа в зал, рванулось наружу. С Кайденом я смогла себя сдержать. С ним нет. Никогда не получалось.— Правильное решение? — переспросила я шёпотом, чтобы слышал только он. — А если я ещё не решила? Если мне нравится мучить императора ожиданием?

Его зрачки дрогнули. На самую малость.

— Или правильное решение это то, которое нравится тебе? — я чуть склонила голову к плечу, не разрывая зрительного контакта. — Тогда это не решение, Сайхан. Это приказ. А приказы я выполняю плохо.

Хвост тяжело шевельнулся и сжал мою лодыжку. Плотно. Чешуя царапнула шёлк, и я почувствовала каждую холодную пластинку. В глазах мелькнуло удовольствие пополам с любопытством. Добыча показала зубы, и теперь он решал, что ему нравится больше: она сама или то, что она ещё трепыхается.

— Ты играешь с огнём.

— Я циркачка, — позволила себе тень улыбки.— Мы с огнём на «ты».

Где-то за колоннами тягуче запели флейты, с долгими скользящими нотами, без полутонов и привычных человеческих переходов. Это была музыка, созданная для тел, а не для ушей, музыка, под которую, наверное, двигались змеи в древних храмах.

Зал ожил. Слуги, двигаясь почти бесшумно, внесли огромные блюда и расставили их на низких столах между колоннами. Фрукты громоздились пирамидами: одни светились изнутри, будто в прозрачную кожуру заперли светлячков, другие были чёрными и блестели, как обсидиан. Воздух наполнился запахом пряностей.

Сайхан небрежно взял с ближайшего блюда что-то круглое, размером со сливу, покрытое мельчайшими серебристыми точками. Разломил пальцами и изнутри потянуло сладким, почти приторным ароматом, в котором пряталась какая-то горечь.Кусочек оказался у моих губ. Его пальцы пахли сандалом и сладким соком, а глаза смотрели прямо в мои не мигая, с тем самым выражением, какое бывает у змеи перед броском. Зал вокруг нас затих, даже флейты будто приглушились, оставив только глухой ритм барабанов, совпадавший с биением моего сердца.Я разомкнула губы. Нехотя. Чувствуя, как горят щёки, и пульс колотится где-то в горле. Сайхан вложил кусочек мне в рот, и кончик его пальца задержался на нижней губе. Едва ощутимо. На секунду дольше, чем было нужно. Моё дыхание сбилось. Замерла, не зная, что делать: отстраниться, укусить, сделать вид, что ничего не происходит. А его палец скользнул глубже, коснулся языка и надавил, самую малость, но достаточно, чтобы я почувствовала себя пойманной. Сотни змеиных глаз следили за каждым моим движением, а он играл со мной и я это понимала, и всё равно не могла выйти из игры.А потом его палец исчез. Выскользнул из моего рта и на прощание провёл по нижней губе, медленно, будто дорисовывая то, что начал. Я проглотила фрукт, почти не почувствовав вкуса, только горечь или сладость, нет, это была злость на саму себя.