Книга Хулиганка для нага, страница 125 – Алиша Михайлова

Можно было оставить его на столе. Пусть бы Мирра выбросила с утра вместе с лепестками. Но я спрятала. Потому что даже рецепт яичницы — это хоть что-то. Улика. Ниточка. Доказательство. А доказательства не бросают на видном месте. Особенно в мире, где у стен есть уши, а у служанок — чужие приказы.

А потом было утро. Башня. Ир'шан. Волосы за правду. Фонтан. Губы. Хвост. Принеси свиток.

И пустая ваза.

Я тряхнула головой, прогоняя лишнее. Сейчас не до губ и не до хвоста. Сейчас нужно понять, кому выгодно, чтобы свиток исчез именно сегодня, когда я впервые за всё время собралась показать его Сайхану?

Тайра?

Я поморщилась, потому что имя подруги отозвалось под рёбрами тупой болью, как будто кто-то надавил пальцем на свежий синяк. Не хотелось думать на неё. Совсем не хотелось. Она была первой, кто отнёсся ко мне по-человечески в этом серпентарии. Сидела со мной в кустах, пока я была в одном белье, дрожащая, злая, мокрая.

Но.

Она знала про свиток. Знала, где я его прячу. Вот только зачем ей красть свиток, который она сама же мне перевела? А если она знала, что там не яичница... если она намеренно дала мне ложный перевод... тогда всё встаёт на свои места. Я собиралась показать оригинал Сайхану и оригинал исчезает. Чтобы скрыть подмену.

Я закусила губу. Слишком сложно. Тайра не тянет на гениального стратега. Она загнанная мышь, которая двадцать лет пряталась по углам. Такие не плетут многоходовки. Но у неё есть тайный покровитель. Тот, о ком она шептала, оглядываясь на дверь. И вот он — да. Он мог.

А если не Тайра? Лили? Мирра? Я фыркнула под нос, воздух щекотнул ноздри. Смешно. Абсурдно. Зачем им свиток? Лили он нужен, как рыбе зонтик. Мирра вообще шарахается от своей тени. Но… я в этом мире уже ни в чём не была уверена. Вдруг им приказали? Вдруг Лили не такая дурочка, какой кажется? Вдруг Мирра служит не мне, а кому-то ещё, кто щёлкнул пальцами и велел залезть в вазу?

Кстати, о приказах.

Сайхан ушёл раньше меня. Сказал «у тебя час» и ушёл. Мог приказать? Технически да. Он император. Но… это бред какой-то. Мелковато. Даже если там правда была яичница — в чём я уже не уверена, — даже тогда. Не его уровень. Он бы просто подошёл, взял меня за подбородок своим коронным жестом и сказал что-нибудь вроде: «Даже у яичницы есть свой путь. И не тебе решать, когда она будет готова». И оставил бы свиток у себя. И я бы стояла, хлопала глазами и думала: это он сейчас про завтрак или про судьбу?

Нет. Красть из вазы — это не его стиль. Слишком… по-человечески.

Наверное.

Я потёрла виски, надавила на пульсирующие точки. Голова гудела, как пустой котёл, в который бросили камень. Тайра и её покровитель — вот кто. Больше некому. Или Сайхан, если я совсем его не знаю. Или Лили, если весь мир сошёл с ума.

Коридор закончился высокой аркой, за которой плескался солнечный свет. Я на секунду зажмурилась, выходя из полумрака, и почувствовала, как по лицу скользнуло тепло — сначала лоб, потом щёки, потом губы. Ресницы дрогнули, привыкая к яркости, и мир вокруг расцвёл новыми красками. Ветер пах пылью, нагретым камнем и чем-то сладким, то ли цветами, то ли пряностями с далёкого рынка.Сайхан стоял, опираясь плечом о каменную колонну, и вся его поза дышала той особенной, змеиной небрежностью, за которой прячется абсолютный контроль.Тёмно-синий кафтан с серебряной вышивкой по вороту облегал плечи, подчёркивая каждую линию — широкие плечи, узкие бёдра, длинный хвост, лениво обвивший базу колонны и уходящий в тень, где солнечные зайчики не могли до него добраться.Чешуя в солнечном свете отливала янтарём — тёмным, с медовыми прожилками, и каждая чешуйка вспыхивала при малейшем движении, будто под кожей у него горел живой огонь. Я невольно проследила взглядом за переливами, от кончика, что чуть подрагивал в пыли, до того места, где хвост переходил в торс, где чешуя истончалась, уступая место гладкой коже.Ветер тронул край его кафтана, и ткань колыхнулась, открывая на мгновение полоску живота — мускулистого, с тёмной дорожкой, убегающей вниз. Я тут же отвела взгляд, но поздно: щёки уже вспыхнули. Сайхан смотрел на меня с той самой полуулыбкой, от которой у меня всегда перехватывало дыхание: уголок губ приподнят, в глазах ни намёка на улыбку. Изучает. И явно заметил, куда я смотрела.