Книга Хулиганка для нага, страница 121 – Алиша Михайлова

— Но начнём с малого, — голос Сайхана прозвучал у самого уха, и я почувствовала, как его губы касаются мочки, как он говорит, почти не отрываясь от моей кожи.

— С чего же?

— Ты не видела этот мир, — сказал он, и в голосе зазвучала та самая ленивая, собственническая нотка. — Совсем. А так отчаянно рвёшься обратно...Его губы спустились ниже — к шее. К тому месту, где бешено бился пульс. Он задержался там, целуя, покусывая, дыша горячо и прерывисто. Каждый укус отдавался где-то в груди, в животе, между ног — обжигающей, тягучей волной.

— И что ты предлагаешь? — выдохнула я.

— Для начала пойдем в город.

Его пальцы — те самые, что только что гладили моё лицо — нашли край платья на плече и чуть приспустили ткань. Я почувствовала прохладу на открывшейся коже, а следом — жар его губ, которые поцеловали меня в плечо. Нежно. Медленно.

— Я сделаю так, чтобы ты не захотела возвращаться... — его голос вибрировал на моей коже. — ... только позволь мне...

Я чувствовала, что схожу с ума. Его голос становился частью его губ, а его губы частью его голоса. Я тонула в этой круговерти и не хотела всплывать. Вода шумела, птицы пели, а я стояла, вцепившись в его плечи, и боялась, что если отпущу — упаду. Не на землю. В себя. В ту самую пропасть, которую так старательно обходила.

«Змей, — мелькнуло в голове. — Наглый, самоуверенный змей. Он знает, что делает. Смотрит на меня как удав на кролика, и я… я ведусь. Как загипнотизированная».

Но почему-то это осознание не отрезвляло. Наоборот — от него становилось только жарче. Потому что он не притворялся. Он не строил из себя безопасного — не умел, да и не хотел. Он просто брал — своё, нагло, уверенно, по праву.

Иначе как объяснить, что с ним хочется забыть обо всём? О доме, о маме, о Серёже, обо всём, что ещё вчера казалось важнее дыхания? И самое страшное я понимаю: он играет. С гаремом за спиной, с сотнями наложниц, а рассказывает про одиночество. И я это вижу. И всё равно таю. Как снег под весенним солнцем. И не хочу останавливаться.Но где-то на задворках сознания, там, где живёт цирковая привычка не вырубаться до конца даже в полёте, мелькнуло: «Стоп. Таять — это красиво. Но приземляться надо на ноги. Пусть ведёт. Город — это шанс. Я посмотрю, запомню, где выходы. Если решусь идти к магу — одной — эти знания станут золотом. »Я провела языком по пересохшим губам и посмотрела ему в глаза — снизу вверх, потому что он всё ещё держал меня, и я всё ещё не отпускала его плечи.— Хорошо, — выдохнула я. — Пойдём в город. Но ответь на один вопрос.

Я замолчала, чувствуя, как слова застревают в горле. Сердце колотилось где-то под рёбрами, и я на секунду отвела взгляд — туда, где вода в фонтане переливалась на солнце. Потом снова посмотрела на него. Он не торопил. Только одна бровь вопросительно приподнялась — мол, я слушаю.— Ты специально дал мне тот фальшивый свиток? Тот, где вместо портала — рецепт яичницы? Чтобы я думала, что портала нет? И смирилась?

Сайхан моргнул. Медленно, почти лениво, как сытый змей, которому показали что-то забавное. Уголок его губ пополз вверх, и в этом движении не было ни злости, ни раздражения, только чистое, незамутнённое удовольствие. Солнце скользнуло по его скуле, высветив золотистую чешую у виска.