Книга Ассари для нага, страница 6 – Алиша Михайлова

Внутри всё натянулось до предела. Так натягивается трос под куполом за секунду до падения. Я чувствовала, смешивается не только кровь. Два мира. Две жизни. Я стою между ними, одной ногой здесь, другой там, и меня рвёт по живому.

Хвост обвил лодыжку, сжал, скользнул выше по бедру, по коже побежали мурашки. Подняла глаза. Сайхан стоял напротив. Свечи за его спиной дрогнули, пламя качнулось, и свет скользнул по скулам, упал на губы. Хотелось стоять и смотреть на него. Как смотрят на то, что дорого сердцу, молча, не дыша, запоминая перед разлукой.

Он кивнул на чашу.

— Пей.

Послушалась.

Пальцы обхватили холодный камень. От чаши пахло металлом, солью и чем-то пряным, мускусным, как дым от сандаловых свечей. Желудок сжался, к горлу подступила тошнота. Я зажмурилась и заставила себя глотнуть.

Кровь обожгла горло. Густая и тёплая, она потекла вниз, и тело на миг взбунтовалось: желудок скрутило спазмом, каждый мускул напрягся, по позвоночнику прошла судорога. От отвращения или от решимости.

Во рту остался вкус железа и сандала. Его вкус. Я сглотнула ещё раз, и ещё, чувствуя, как тепло растекается по груди, опускается ниже, оседает в животе тяжёлым комом. Поставила чашу на стол. Руки дрожали. Нужно было произнести слова сейчас, пока луна освещает комнату.

— Ши-ир-ра...

Язык запнулся. Звук рассыпался, застрял в гортани, не мой, не человеческий. Он требовал воздуха и одновременно душил, как если бы я пыталась зашипеть и запеть одновременно. Сжала кулаки. Набрала воздуха в живот, ещё раз, глубже и попробовала снова. Вышло хуже. Горло сжалось, издав только сип. Сайханвозник за спиной прежде, чем я успела выругаться.

— Упрямая.

Его пальцы легли на ключицу. Я чуть повернула голову, встречая его взгляд, золотые ободки вокруг зрачков, тень усмешки в уголке губ.

— Повторяй за мной. Или ты уже перехотела домой?

Он прижал меня спиной к своей груди. Ткань рубашки натянулась между нами, моя, его, уже не разобрать, и сквозь неё проступило его тело. Твёрдое. Прохладное. Хвост скользнул по щиколотке и замер.

— Ши-ир-ра-ан, — прошелестел он у самого уха. — Звук рождается здесь, в груди. Не в горле.

Накрыла его пальцы своими и повторила.

— Ши-ир-ра-ан наа-тааш.

Стены не дрогнули. Пол под ногами остался полом. Я слышала только его дыхание у своего виска и больше ничего. А он уже подсказывал следующее слово:

— Каа-ри-ин тэ-эш-шаа.

Внутри, в груди, под его ладонью, зарождалась вибрация. Чужая и моя одновременно.

— Лаа-раа-ан ки-и-раа...

На мгновение наши голоса слились в один, его низкий вплёлся в мой шёпот, и мы произнесли финал вместе:

— Таа-шаа-ан ми-и-раа.

Его пальцы дрогнули и вжались в ключицу крепче. Костяшками. До белых пятен на коже. Будто искали за что зацепиться.

А я слушала тишину. Она стояла в ушах, густая, плотная, как та, что заполняет купол за миг до прыжка. В ней тонуло всё: его дыхание у виска, мой пульс, острая боль от его пальцев. Тишина была ответом. Тишина была приговором.

Глава 2

Император Сайхан

Я смотрел на неё и ждал.

Тишина после её слов легла между нами, плотная, вязкая, как воздух после боя, когда противник уже повержен, а в твоей крови всё ещё бушует жажда. Луна сместилась, свет упал иначе, теперь он лежал на её плечах, на сбившихся розовых прядях, задевая краешек моей рубашки, которую она всё ещё прижимала к груди.