Книга Ассари для нага, страница 3 – Алиша Михайлова

— Моя...

Одно слово... только одно, но воздух в комнате сгустился, стал горячим. Он утверждал, забирал, присваивал, связывая меня с собой неразрывной, удушающей нитью. Я хотела ответить, но дыхание перехватило, а его рот уже был на мне... везде..

Влажные, широкие мазки по складкам, такие медленные, что я чувствовала, как с каждым движением из меня утекала воля, капля за каплей, выдох за выдохом. Тело прогнулось в спине, позвоночник превратился в струну, хвост дернулся, удерживая меня на месте, не давая ни сбежать, ни упасть, только принимать.

Где-то на краю сознания мелькнуло: я должна контролировать. Это мой танец. Я веду. Но его язык уже скользнул внутрь, глубоко, жадно, и мысли рассыпались, как бисер с порванной нитки, прокатились по полу и исчезли в тенях покоев. Осталось лишь мое влажное, дрожащее тело, раскрытое перед ним, и его рот, творящий что-то неописуемое с той частью меня, о существовании которой я до этого вечера лишь смутно догадывалась.

Бедро на его плече напряглось до судороги. Рука, та, что держала иглу, всё ещё была сжата в кулак за его спиной, но боль от прокола стала почти неразличимой, смазанной, будто происходила с кем-то другим. Губы Сайхана сомкнулись вокруг клитора, и я вскрикнула, сорванно, стыдно. Кулак дрожал, удерживая сталь из последних сил.Не разжимай. Не теряй. Но его язык, такой настойчивый, такой безжалостно-точный, ломал все мои сигналы, и планы...

Холодная чешуя хвоста царапала талию, кожа становилась чувствительной, чужой, каждое прикосновение его губ ощущалось как прикосновение к открытой ране, только вместо боли было удовольствие.

— Сайхан... — его имя вырвалось раньше, чем я успела себя остановить.

Стон? Мольба? Приказ? Я сама не знала. Лишь чувствовала, как внутри скручивается тугая пружина, от живота к кончикам пальцев, заставляя их поджиматься.

Губы стали мягче, язык настойчивее, он обводил, дразнил, возвращался снова и снова, ладонь скользнула по моему животу вверх, накрыла грудь, сжала, большой палец выводил круги вокруг соска, еще и еще...

Подалась бёдрами навстречу его рту, жарко, жадно, вжимаясь в его язык всем телом. Внутри всё сжалось в одну ослепительную точку, и разлетелось на тысячи осколков лунного света. Тело выгнулось дугой, забилось в беззвучном крике, и в этот самый миг левый кулак сжался сам собой, до хруста, до стали, входящей глубже в ладонь.

Я распахнула глаза.

Ладонь была липкой. Пальцы дрожали, не разжимаясь до конца, и по запястью, смешиваясь с потом, ползла алая дорожка. Капля набухла, задрожала на ребре ладони и сорвалась вниз. Медленно. Нет. Мгновенно.

Прямо на хвост. На холодную, тускло мерцающую чешую.

Сайхан поднял голову...

Взгляд упал на алое пятно на чешуе. Потом вверх по багровой дорожке от запястье к сжатому кулаку. Я застыла. Ни вдохнуть, ни отвести взгляд. Тело ещё била крупная дрожь, остатки недавнего удовольствия, смешались с ледяной холод, что поднимался изнутри. Хвост всё ещё держал меня, туго, поперёк талии, не давая ни отстраниться, ни упасть. Только смотреть в его глаза и... ждать.

Он снял мою ногу со своего плеча. Медленно. Бережно. Ступня коснулась холодного камня, и от этого простого прикосновения по голой коже побежали мурашки. Хотя, нет. Мурашки бежали от осознания, что мой план только что рассыпался в вдребезги. Наивная, на что я рассчитывала?